Василий Голубев - Во имя Ленинграда

Первая группа в составе двух пар Ла-5 (капитан Карпунин и лейтенант Столярский - ударная пара; капитан Горюнов и лейтенант Потемкин обеспечивающая) вылетела во второй половине дня. Погода была неважной, видимость - не более четырех километров, низкие облака.

Встреча с "юнкерсами" в такую погоду была маловероятна, поэтому от первой группы требовалось детально изучить ледовую обстановку на озере и установить плотность зенитного огня над линией фронта.

Зная, что летчики горят желанием драться, я решил перед вылетом поговорить с ними. Как бы стремление мстить не взяло верх над трезвым, исключающим крайний риск расчетом. Первые же ответы летчиков подтвердили мои опасения.

- Поймать бы "лаптежников" (так называли самолет Ю-87 за неубирающиеся шасси) без прикрытия, вот бы дали им жару! - воскликнул темпераментный лейтенант Николай Потемкин, мастер точной стрельбы на любых дистанциях.

А мрачноватый лейтенант Столярский уточнил:

- С нас за Виктора с Володей причитается. Отквитаться бы скорее.

Карпунин и Горюнов не возразили своим ведомым.

- Вот что, боевые друзья, - сказал я как можно спокойнее, но так, чтобы они поняли: мне не до шуток. - Вам известно, что противник изменил не только тактику, но и боевой строй. Усилено бортовое вооружение. У воздушных стрелков пулеметы спаренные, крупнокалиберные. Огонь "юнкерсов" в плотных боевых порядках стал в несколько раз сильнее. Именно тяжелый урок Дмитриева вы и должны учесть! Атаки производить только с наивыгоднейших дистанций и ракурсов, а не лезть вслепую! А вы, товарищи Карпунин и Столярский, не забывайте сентябрьский бой с "фокке-вульфами". Излишняя горячность выйдет вам боком - это в лучшем случае... Бои поведете далеко за линией фронта, над водой. Главное - не количество сбитых самолетов. Главное - пресечь им дорогу к нашим объектам. Вот так! Желаю всем успеха.

Прощаясь с летчиками, я задержал руку Столярского и сказал:

- Как, товарищ лейтенант, посоветуете командиру? Соглашаться мне на перевод гражданки Мордвин-Щедра (мать юной Бианочки) из Кронштадта в Лавенсари?

Столярский, покраснев, радостно спросил:

- А перевод им дадут?

- Если у тебя серьезно - похлопочу, а на время узелок завязывать откажу.

Лейтенант, потупясь и словно боясь, что я передумаю, торопливо проговорил:

- Товарищ командир, давайте согласие.

- Да я уже дал. Сегодня вечером на транспортном прилетит с мамашей, а вот капитану Карпунину с Рыжиком - отказал.

Ничего не мог с собой поделать. У Карпунина семья... Где гарантия, что у них по-настоящему завяжется с Таней? А семья рухнет. Наверняка. Может, я и не прав, да и кто в таких случаях - со стороны - может взять на себя ответственность за решение чужой судьбы? Я не мог.

- Вот такие дела...

Столярский, кажется, понял, вздохнул.

- Разрешите идти?

- Беги, да смотри в оба, не горячись. Понял?

- Все ясно, товарищ гвардии майор! - И побежал догонять летчиков.

А еще через час с небольшим группа Карпунина заходила на посадку, но уже в составе трех самолетов. С задания не вернулся лейтенант Столярский.

Добрый, чувствительный к потерям и другим невзгодам начштаба, стоявший рядом со мной на стоянке 2-й эскадрильи, тяжело выдавил, прикрыв глаза:

- Неужели сбит?

В моей памяти отчетливо всплыло усталое, чуть отекшее лицо отца генерала Столярского, его слова:

"Если суждено сыну дойти до победного дня, значит, мы, родители, счастьем не забыты". Да, тяжело родителям, у которых дети живут в шаге от смерти. А как же теперь Биана? И тут же отдал распоряжение майору Тарараксину - связаться с Кронштадтом и задержать перевод гражданки Мордвин-Щедра и ее дочери в Лавенсари. Зачем лишний раз травмировать людей...

- Товарищ командир, может, он сел на вынужденную, сумеем подобрать? Это говорил Алексей Васильевич Тарараксин.

- Подожди пророчить. Сейчас все станет ясно. Жаль, конечно, если потеряли такого летчика. Давай молча подождем, пусть люди переведут дух и разберутся в своих действиях.

Карпунин не спеша вылез из кабины самолета, выслушал доклады Горюнова и Потемкина, потом они всей группой направились к нам. Капитан, подойдя совсем близко, приложил руку к шлему.

- Перехвачена большая группа бомбардировщиков Ю-87. Двумя колоннами сорок два самолета - летели курсом на восток. Завязали бой. Уничтожено пять машин. Во второй атаке Столярский сбил Ю-87, но тут же передал: "Мотор поврежден, тяну к восточной кромке льда". На этом связь кончилась, но бой прекращать было нельзя, иначе "юнкерсы" могли восстановить боевой порядок и продолжать полет к нашим войскам. Бой вели, пока противник не сбросил бомбовый груз и беспорядочно не ушел в облака... - На мгновение умолк и совсем тихо добавил: - Горючее на пределе, поэтому искать Столярского не могли... Разрешите мне с дежурным звеном...

Жестом я прервал Карпунина.

Решение командира группы выглядело правильным: истребителей прикрытия у врага не было и обстановка требовала довести бой до полного успеха.

- Хорошо, вылетайте на поиск, а вы, - приказал я капитану Горюнову и лейтенанту Потемкину, - до возвращения командира подготовьте схемы и описание боя.

Не уходя с поля, мы с нетерпением ждали возвращения поисковой группы. Она появилась над аэродромом примерно через час. Самолет Ла-5 обнаружили на льду, примерно в десяти километрах на траверзе села Козлов Берег. Фонарь кабины закрыт. Следы на снегу идут в сторону берега, однако начавшийся снегопад и плохая видимость - до 500 метров - помешали обнаружить лейтенанта. Вероятно, он не ранен, быстро ушел с места посадки.

Стемнело, пришлось перенести поиск на следующее утро.

Подробно знакомясь со схемами и докладами участников боя, я представил картину воздушной схватки отважной четверки гвардейцев с армадой "юнкерсов" над незамерзшими водами озера.

В основном хороший бой - не придерешься. За исключением второй атаки. Двух Ю-87 сбили в первой лобовой встрече, и Карпунин, ободренный легкой победой, дал команду повторить атаку всем звеном на попутном курсе, когда противник еще сохранял плотный строй и огонь его не был ослаблен. К тому же Столярский в горячке боя атаковал "юнкерса" с короткой дистанции. Самолет зажег, но и сам получил порцию свинца.

Вовремя поняв свою ошибку, Карпунин решил атаковать на встречно пересекающихся курсах, что и привело к полному успеху. Потеряв от дерзких ударов еще два самолета, противник поспешно сбросил бомбы и скрылся в облаках.

Вечером я подписал боевое донесение, представив к ордену Александра Невского всех летчиков группы Карпунина. Внушительная победа полка совпала с замечательной датой - годовщиной Ледового побоища на Чудском озере.