Дэвид Вейс - «Нагим пришел я...»

Он никак не мог прийти в себя от удивления, тщетно пытаясь скрыть, как сильно потрясен. Она сказала:

– Я увидела твое имя на киоске у площади Карусели. Напечатанное вот такими буквами. Вначале не могла поверить, что это ты, на объявлении о лотерее. Но вспомнила, как ты еще мальчиком любил рисовать, и купила пару билетов. Они ведь стоят всего франк. Но мне не понравилось вино, которое я выиграла. Дрянное, одна вода.

Огюст не спросил ее, чем она занималась эти годы. Что бы она ни делала, это не пошло ей на пользу.

И тут Клотильда сказала: – Ты выглядишь куда старше, чем я ожидала.

Огюст никогда не говорил людям, что они стареют. Он молчал, но его лицо по-прежнему выражало удивление.

– О, я понимаю, мой приход для тебя неожиданность. Мне пришлось нелегко. Я побывала в Сен-Лазаре. И не раз. И еще в других местах. У меня отобрали билет.

Итак, Папа оказался прав, печально подумал Огюст.

– Мне очень жаль, – сказал он.

– Не стоит меня жалеть. Папа ведь это предсказывал.

Огюст промолчал.

– Но если бы Гастон не бросил меня, когда я ушла из дому… – Она передернула плечами. – Поздно теперь. Ну а как Мари?

– Она умерла. Много лет назад. Вскоре после твоего ухода. – И хотя это было в далеком прошлом, на глаза его навернулись слезы.

– Она не хотела терять со мной связь, но из этого ничего не вышло.

– Да. – Перед ним снова предстало овальное, с мелкими чертами лицо Мари, он вспомнил ее рыжеватые волосы, темные, простого фасона платья, – она любила белые воротнички и кружева, но в те времена кружева для них были роскошью. К горлу подкатил комок.

– А как Мама? – Мама была ее мачехой.

– Она умерла, когда я был в Бельгии, двадцать четыре года назад.

– Ты не против, если я навещу ее могилу?

– Могилы нет. У них не было денег на отдельную могилу, а в те дни было столько покойников-это произошло вскоре после Коммуны. Может, хочешь побывать на могиле Папы?

– Нет.

– Ведь он твой отец.

– Какой он мне отец. – Она впервые внимательно оглядела мастерскую и увидела, как много в ней скульптур. – Ты действительно теперь такой знаменитый, Огюст? Мой маленький братец Огюст.

– Да как сказать… Обо мне говорят, я получаю заказы, а вот до сих пор в долгах. Она помолчала, потом спросила:

– У тебя есть семья?

– У меня есть обязанности.

– А дети?

– Не стоит об этом…

– Неужели ты все еще бедный? Ведь лотерея собрала столько денег!

– Я из них ничего не получил. Все ушло на установку и отливку памятника.

– А сколько же у тебя денег? Он спросил в ответ:

– А у тебя?

– Десять сантимов. – Она вдруг сказала: – Ты осуждаешь меня.

– Да нет. – Он протянул ей двадцать франков.

– Мама гордилась бы тобой.

– Не думаю. Она ничего не понимала в скульптуре.

– У тебя много знаменитых друзей?

Он протянул ей еще двадцать франков, все, что оставалось в карманах, и сказал:

– Приходи, если понадобится помощь, – хотя чувствовал, что больше она не придет.

Клотильда с минуту колебалась, потом спросила:– Тетя Тереза жива? Я любила тетю Терезу.

Он вдруг почувствовал себя виноватым, что давно не навещал тетю Терезу.

– Она жива, но болеет.

Клотильду удивило, с какой любовью Огюст смотрел на свои статуи, словно в церкви созерцает богоматерь, и она спросила:

– Это ты все сам?

– Да. – Они окружали его, словно толпа.

– Неужели? – Теперь, получив то, за чем пришла, Клотильда чувствовала себя свободней. Ее потрясло количество фигур и их разнообразие. Их здесь, должно быть, несколько сотен, думала она, головы, торсы, ноги, руки и обнаженные фигуры. Сколько обнаженных фигур! Никогда еще ей не приходилось видеть столько человеческих тел, мужских и женских, несмотря на свое ремесло. Вот до чего дошел ее маленький братец!

– Это ты сделал всех этих голых людей?

Он небрежно кивнул, взял огромную сжатую в кулак гипсовую руку и сказал:

– Хочешь, подарю?

– Но она так уродлива, – вырвалось у нее. – Извини, я не хотела тебя обидеть, но это не в моем вкусе. Хотя, наверное, вещь ценная.

Он вспыхнул, но спокойно ответил: – В скульптуре нет ничего уродливого, все дело в том, как смотреть. Клотильда, что сказать тете Терезе?

– Не говори ей, что ты меня видел. – Увидев его осуждающий взгляд, она поспешила прибавить: – Она захочет помочь мне, а мне не нужно ни су. Я верну тебе долг. Скоро. Вот увидишь. – Она была благодарна, что он не стал отказываться.

Они попрощались. Он смотрел ей вслед, хотя возраст и невзгоды наложили на нее свою тяжелую печать, сестра шла с гордо поднятой головой. Годы разлуки создали между ними слишком глубокую пропасть, подумал он.

Она бросила на него последний взгляд: коренастый, широкоплечий, с густой рыжей бородой и большой шапкой волос, уже подернутой сединой, но руками удивительно живыми, он лепил огромную глиняную голову такими верными и точными движениями, что она была поражена.

2

В следующее воскресенье Огюст отправился к тете Терезе. Он не был у нее много лет, с тех пор как Камилла вошла в его жизнь. Но знал о ней от ее сына, своего двоюродного брата, с которым дружил; тетя Тереза жила с ним в рабочем районе Парижа.

С опаской переступил он порог небольшого каменного дома, не зная, что там найдет. Тете Терезе должно быть около восьмидесяти, последние годы она часто хворала, и Огюст ожидал увидеть прикованного к постели инвалида. Она словно усохла и стала вдвое меньше. Лицо в глубоких морщинах, волосы белые как лунь, совсем древняя старушка. Едва увидев его, тетя Тереза поднялась навстречу со своей качалки. Она захотела сама подать ему вино, кофе и булочки, гордясь тем, что еще может кое-что делать. Тетя Тереза знала о его работе, на стенах гостиной она наклеила вырезки из газет со статьями, в которых писалось об успехах Огюста, – на самом видном месте красовались статьи о «Гражданах Кале», «Бальзаке» и «Викторе Гюго», – но к чему заводить об этом разговор, ведь это уже дело сделанное.

Ее заботила семья. Она боялась, что столь неожиданный визит связан с появлением в его жизни новой женщины, еще одного ребенка. И когда Огюст уверил, что по-прежнему живет с Розой, тетя Тереза облегченно вздохнула, хотя огорчилась, что Роза ее больше не навещает. Огюст не сказал, что Роза хотела это сделать, да он запретил, боясь разговоров о Камилле.

Тетя Тереза спросила с внезапной нежностью:

– Как поживает Роза? А мальчик? Мне так не хватает Жана! Упрямый был старик! Был бы жив, уж он бы меня навестил.

– С Розой и мальчиком все в порядке, – уверил ее Огюст. – А за могилой отца я присматриваю сам – посадил там цветы. Тетя Тереза, вам не нужна помощь?