Автор неизвестен Биографии и мемуары - Знаменитые авантюристы XVIII века

Не будем говорить о жестокой расправе со всеми прикосновенными к этому заговору. Досталось даже сестре Тренка, в сущности ни в чем не повинной, потому что она еще не успела даже передать брату денег, которых он просил у нее. Ее подвергнули денежному штрафу и присудили уплатить все расходы по сооружению новой камеры в тюрьме для ее брата. Тренк долго ничего не знал; он видел только, что все люди, с которыми он завязал сношения, куда-то исчезли. Наконец верный Гефгардт предупредил его, что для него готовят новую камеру. Фридрих сам приезжал в Магдебург и лично осмотрел и одобрил все, что было приготовлено для Тренка. А наш узник все еще не знал всей правды и хотя понял, что против него что-то замышляют новое, но продолжал деятельно готовиться к бегству. Он уже избрал ночь для своего бегства, как вдруг в эту самую ночь к нему вошли в камеру люди, сковали его, завязали ему глаза и поволокли его куда-то — куда именно, он в этом не мог отдать себе отчета.

В новой камере, куда его привели, ему развязали глаза. Он прежде всего увидал двух кузнецов, которые возились с громадными цепями, лежавшими на полу камеры; эти цепи предназначались Тренку. Ими приковали его за ноги к кольцу, вделанному в стену. Цепи были ужасно массивны и тяжелы и позволяли узнику делать не более двух-трех шагов вправо и влево от громадного кольца, за которое они держались. Но этого мало. Тренка раздели, окружили его талию толстым железным обручем и к этому обручу была прикреплена цепь, имевшая на конце железную полосу в два фута длиною; к концам этой полосы приковали цепями его руки. Покончив все эти зверства, толпа палачей удалилась в гробовом молчании. Тренк слышал только, как с визгом и лязгом захлопнулись четыре массивные двери и прозвенели ключи в тяжелых замках.

Так провел Тренк неописуемую первую ночь своего адского плена. О наступившем дне он мог судить по брезжащему свету, который неведомо откуда вошел в его камеру. Тренк постепенно рассмотрел ее; это была келья в 10 футов длины и 8 ширины. В одном углу виднелся каменный выступ стены, представлявший собою нечто вроде скамьи, на которую узник мог садиться, опираясь затылком в стену. Против кольца, к которому были прикованы цепи, Тренк рассмотрел что-то вроде окна в стене. Оно было полукруглое, имело всего около фута по радиусу и шло в саженной толщине стены изгибом; внутренняя половина этого светового канала шла прямо, а внешняя половина загибалась в пол, к земле. Окно было заделано, как и в прежней камере, тремя решетками, но еще более частыми и короткими. Эта новая камера была выстроена в откосе крепостного рва специально для него, Тренка. Над окном на стене он разобрал даже свое имя, выложенное из крупных красных кирпичей; камера была, значит, отмечена его именем. Ему точно хотели сказать: «Читай свое имя и казнись!». Наружное отверстие окна опиралось почти прямо в землю, так что в самый яркий день в камере лишь чуть-чуть брезжил свет; зимой же, когда лучи солнца не попадали в глубь крепостного рва, в камере царствовали почти полные потемки. Само собою разумеется, что с течением времени Тренк приспособился к этому освещению и так изощрил свои глаза, что стал видеть даже мышей, иногда пробегавших по его жилищу. К довершению жестокости, в самой камере узника была заранее выкопана его могила. На ней лежала заранее изготовленная плита с его именем и с обычным изображением мертвой головы и скрещенных под нею костей. «Живи, пока дух жизни не оставит тебя, — твердила ему ежеминутно эта мрачная тюрьма, — но помни и знай, что ты до конца твоих дней не выйдешь из этой тюрьмы, что в ней тебе суждено умереть и в ней же тебя схоронят; живой ты останешься пока на той же самой пяди земли, которая скроет тебя в себе мертвого».

Камера запиралась двойною дверью из массивного дуба. За этою дверью было нечто вроде передней с окном, тоже с двойною дверью. Все это сооружение было окружено во рву двойным частоколом 12 футов высоты, имевшим целью отнять у Тренка всякую возможность входить в сношение с часовыми.

Тренк был так скован, что в первое время мог только передвигаться скачками шага на два во все стороны от кольца, к которому его приковали. В камере стояла пронизывающая холодная сырость, и чтобы согреться, узник судорожно двигал верхнею частью тела. С течением времени богатырь Тренк несколько освоился с тяжестью цепей и мог ходить на пространстве предоставленных ему четырех футов. Вся эта адская келья была выстроена в одиннадцать дней, и как только она была готова, в нее тотчас и перевели Тренка. Стены были, конечно, еще совсем сырые, и сверху, со свода, капала откуда-то набиравшаяся вода, как раз на то место (быть может, и это было сделано с намерением), где должен был все время толочься узник. В течение первых трех месяцев одежда Тренка все время оставалась мокрою; вода целою лужею шлепала у него под ногами, покрывала скамью, на которой ему было устроено сиденье.

Как уже не раз упомянуто, Тренк был могучий и сильный мужчина, в цвете лет, настоящий богатырь. Ему были нипочем самые ужасные житейские драмы. Но на этот раз и его сильный дух был приведен в смятение. У него пропала вера в свои силы, в свое спасение. Он мрачно глядел на чуть мерцавшие в потемках имена свои на стене и на плите его будущей могилы, предупредительно заготовленной его безжалостным преследователем, и его обычная уверенность в себе постепенно таяла, а на ее место в душу внедрялись отчаяние и мысль о самоубийстве. У него был с собою захвачен нож, который ему удалось скрыть в одежде. Он стал теперь все думать об этом ноже. Очень может быть, что он и покончил бы с собою, если бы его оставили одного на весь первый день его заточения в новой темнице. Но, на его счастье, о нем вспомнили и среди дня пришли к нему. Ему принесли деревянную койку, матрац и шерстяное одеяло. Пришедший с людьми плац-майор передал узнику большой хлеб, фунтов в шесть весом, и объявил, что хлеба ему будут выдавать, сколько он потребует. Это было истинное блаженство для Тренка, потому что его уже около года держали впроголодь и он едва волочил ноги от истощения сил. Он накинулся на этот хлеб, как голодный волк, съел его чуть не весь и едва не поплатился жизнью за свою жадность. У него началось ужасное расстройство пищеварения, которое он перенес благополучно в этой обстановке, конечно, только благодаря своему богатырскому сложению. Это была, судя по всему, положительно железная натура, для которой все было нипочем.

Глава IV

Первая попытка бегства из новой темницы — через пролом дверей. — Вторая попытка — через подкоп под землю. — Третья попытка — заговор среди солдат с целью овладеть Магдебургом. — Новый подкоп. — Помилование Тренка и его дальнейшая судьба и гибель во время Террора в Париже.