Ефим Гольбрайх - Былой войны разрозненные строки

От радости целовал лошадь.

Ему дали коня и с этим полком провоевал восемь дней. До Победы.

Вначале назначили заместителем коменданта города Росток. Потом переводчиком группы, которая демонтировала автоматическую телефонную станцию для Воронежа, и с ними он должен был вернуться. Но в СМЕРШе узнали, что он опытный переводчик и предложили перейти к ним с последующим присвоением офицерского звания.

Это было ошибкой. Не та это организация, с которой стоило связываться. Но Лазарь считал, что может принести пользу в разоблачении предателей и изменников Родины. И согласился.

Заметил, что одна из переводчиц при допросе немцев переводит неточно и не все. Стараясь как-то их выручить, обелить. И он сказал об этом начальнику. Но начальник уехал в командировку, остался его заместитель, сожительствовавший с этой девицей. Пришли два автоматчика и Лазаря арестовали. Его обвинили, ни более, ни менее, в убийстве двух военнопленных. Еще действовал закон военного времени и ему грозил расстрел. Но эти мерзавцы не учли, что у немцев учет был точным и в том лагере, который они указали, Лазарь никогда не был. И он отделался высылкой, как «спецконтингент», на север, в Печеру Но видимо эти сукины дети не успокоились и уже в Печере, в 1946 году его догнал приговор Особого Совещания: 8 лет лагерей.

Четыре года немецких, да восемь лет советских — двенадцать — вся молодость.

Отсидел почти весь срок — семь с половиной лет.

Освободился 5 марта 1953 года.

В тот день хоронили Сталина.

Слапак Элиэзер Борисович, 1923 года рождения, награжден медалью «За победу над Германией».

Репатриировался в Израиль в декабре 1990 года.

Отец Абрама, по профессии фармацевт, в дореволюционной России имел право жить вне черты оседлости, и они жили в Петербурге-Петрограде. В качестве военного врача отец участвовал в Первой мировой, гражданской и Великой Отечественной войнах.

Абрам родился уже в Ленинграде. В классе подобрались способные ребята, выпускали журнал, в котором критиковали педагогов, могли и пошалить. Многие из них впоследствии стали учеными, докторами наук, профессорами.

В 1927 году отец закончил Военно-Медицинскую Академию.

В конце тридцатых годов отцу предложили перейти на службу в Штаб Ленинградского Военного Округа. Близкий друг отца сказал: «Ни в коем случае! Оттуда прямой путь в ГУЛАГ или под «вышку». — Отец отказался.

К началу войны Абрам закончил девять классов. Отец эвакуировался в Ярославль вместе с авиационными складами, где он служил, и взял с собой семью. До призыва в армию в августе 1942 года на этих складах работал и Абрам.

Направили в Муромское училище связи. Несмотря на тяжелое положение на Фронтах, обучали больше года, выпустили младшим лейтенантом, начальником радиостанции, в Отдельный батальон связи корпуса на Волховский фронт. Дали три дня отпуска. В Москве, в офицерском общежитии, из кармана гимнастерки вытащили четыреста рублей — деньги по тем временам небольшие. Но — офицеры! Не иначе как отреагировали на национальность. Еврея — как не обидеть. Пошел на толкучку и продал голенища от старых сапог (перед выпуском выдали новые) за триста рублей.

При передислокации в машину-рацию Абрама села ППЖ замкомбата Гурьянова с большим чемоданом и вещмешком.

По прибытии на новое место она попросила сержанта-радиста помочь перенести вещи. Тот отказался. Обратилась к Абраму: «Прикажите ему». — «Я не могу ему приказать! Он сержант, а ты ефрейтор!».

На следующий день Абрама перевели в стрелковый полк…

В полку Абрам принял взвод радиосвязи.

В марте 1944 года дивизия вела бои по освобождению города Луги. Абрам слышал, как по рации командир полка докладывал комдиву, где он ведет бой на подступах к городу. — «Где он там ведет бой, когда Москва уже объявила, что Луга освобождена!» — раздраженно бросил комдив.

В марте 1944 года полк форсировал Нарву. Лед еще держал. Через два дня переправился и командир полка и занял немецкий блиндаж. Как и почти во всех случаях, западный берег был выше восточного, и это давало противнику определенные преимущества.

Полк стал готовиться к наступлению. По-видимому, немцы что-то пронюхали, нанесли мощный удар артподготовкой и пошли в атаку прямо на КП командира полка. Им удалось прижать наших к берегу. Комполка вернулся на старый КП. В этом полуокружении находились с неделю. Артиллерийский офицер-корректировщик, толковый и смелый офицер, остался. Две батареи были выдвинуты на берег и через головы блокированных батальонов снаряды не давали немцам подняться.

Ночью к осажденным попыталась пробиться кухня, но на середине реки попала под артобстрел, и лошадь провалилась вместе с кухней. Но две канистры со спиртом всплыли! Спирт легче воды! Ночью двое разведчиков ползком добрались до этого богатства и притащили.

Аккумуляторы радиостанции сели, и Абрам отправился на другой берег получить новые и отдать свои на подзарядку. Новые на всякий случай положили в резиновый мешок, и Арон затолкал их в противогазную сумку.

Возвращался в темноте. Из-за непрерывных артобстрелов лед на реке пестрел многочисленными полыньями. Они быстро затягивались тонким ледком и, припорошенные снегом, не были видны. Не заметив опасности, Абрам провалился. Место было глубокое. Вспомнил, как когда-то в пионерском турпоходе учили не хвататься руками за лед — он будет обламываться — а вылезать спиной. Больше всего боялся, что уйдет к немцам. Но обошлось. Разжигать костер, обсушиться — нельзя. Дали кружку спирта — сразу согрелся.

А аккумуляторы остались сухими.

Через неделю остатки полка деблокировали. На западный берег переправлялось более пятисот человек, обратно вернулись около ста…

Возвращаясь, наткнулись на два обгоревших до неузнаваемости трупа мужчины и женщины, связанных между собой колючей проволокой…

После этих боев командира полка и начальника штаба отозвали… (Начальник штаба — очень порядочный и блестяще эрудированный человек, окончивший сельскохозяйственную академию, в военном деле был полный профан).

В Эстонии, в боях по освобождению города Валка, с батальонами, форсировавшими реку Эмайыги, прервалась связь. Новый командир полка приказал Абраму: «Дать связь!». -Вышел на берег, стал ждать, пока какое-нибудь плавсредство пойдет за раненными. Снарядов Абрам не боялся, почему-то был уверен, что снаряд в него не попадет. Боялся он пули. Но разорвался снаряд. Осколком начисто перебило правую руку ниже локтя.