Александр Маргелов - Десантник № 1 генерал армии Маргелов

Командный пункт комдива 49-й был расположен на одном из холмов. Уточняя с офицерами его штаба расположение дивизии, я увидел подходившего офицера в плащ-палатке. Это был комдив — генерал Маргелов В.Ф. Как и положено я доложил ему кто я, с какой задачей прибыл. Это была наша первая встреча.

Через много лет по окончании войны, работая директором авиазавода, выпускающего в том числе и платформенные средства для Воздушно-десантных войск (для десантирования всех видов боевой техники и вооружения войск), я встретился с Командующим ВДВ — им оказался Василий Филиппович Маргелов. Я ему напомнил нашу короткую встречу на войне. Он внимательно вгляделся — почти через тридцать лет моя фигура несколько потеряла былую стройность — вспомнил! Мы радостно обнялись.

Почти в каждый свой приезд в Москву по делам производства я заходил в штаб ВДВ, где время от времени встречался с Василием Филипповичем, к тому времени уже генералом армии. Обсуждая задачи завода по обеспечению ВДВ средствами десантирования, мы достаточно хорошо познакомились.

Что отличало Командующего ВДВ, это отношение к промышленности. Он с большим интересом расспрашивал о состоянии завода, перспективе его развития. Будучи кадровым военным он, тем не менее, очень внимательно расспрашивал о ходе производства, освоении новых образцов военной техники, в том числе — и главным образом — о технике, производимой для ВДВ. Занимая столь высокую должность, он был по-товарищески прост в общении. Неоднократно он приглашал меня, наряду с другими руководителями заводов и научно-исследовательских институтов, на полевые учения войск. Там я имел возможность наблюдать, как практически применяется производимая нами техника.

Общеизвестно, каким глубоким уважением пользовался генерал В.Ф.Маргелов в войсках, но не менее глубоким уважением он пользовался в промышленности. На совещаниях, проводимых им по вопросам оснащения войск новыми видами вооружений, детально разбирались возможности и сроки перевооружения вверенных ему Воздушно-десантных войск.

Во главу угла всегда ставилась главная задача: как доступно и по возможности легко его десантниками будет осваиваться новая техника. Он обращал внимание конструкторов и производителей заказываемой техники на, казалось бы, незначительные, с их точки зрения, усложнения. Он требовал от нас такого исполнения, которое бы не приводило к излишним затратам времени, к ненужным задержкам при выполнении боевых задач.

Так, по его настоянию мы упростили процесс швартовки и расшвартовки боевых машин десанта БМД-1, а также артиллерийских систем и другой десантируемой техники. Во всех его требованиях присутствовала забота о солдате, желание облегчить нелегкую службу, быт десантника и его действия на учениях и в бою.

Вот уже много лет, как его нет с нами. Но воспоминания об этом человеке, глубоко эрудированном военном ученым, прекрасном воспитателе и руководителе войск останутся в моей памяти, в моем сердце».

Офицеры НТК получили досрочно очередные воинские звания и по ценному подарку от командования ВДВ — по «портативному радиоприемнику стоимостью до 50 рублей». Так что пусть им не завидуют штатные испытатели НИИ — не за этот эксперимент сын Командующего и его товарищи получили свои награды. Просто стыдно порой читать, да еще в «Красной Звезде» (от 21.7.1994, «Уходят мои леопарды…») завистливое нытье «забытых героев».

Больше всего специалистов волновала надежность ПРС. Расчетная надежность ее составляла 0,95, но практических сбросов после всех доработок и модернизаций было всего 47. Но и этот результат считался неплохим, учитывая значительные преимущества системы при боевом применении по сравнению с парашютно-платформенными средствами. Правда, желающих участвовать в летном эксперименте, особенно после трагической гибели Бурана, было меньше, чем немного. Двум единственным добровольцам — офицерам НТК ВДВ майору Маргелову и подполковнику Щербакову Командующий Маргелов и доверил этот эксперимент. С согласия Леонида Щербакова командиром экипажа был назначен его друг Александр Маргелов. Леонид, прекрасно знающий боевую машину, был назначен механиком-водителем. Их осознанный выбор был продиктован желанием внести свою лепту в повышение боевой готовности ВДВ, а также их верой в гений Командующего.

По прибытию в 76-ю гвардейскую Черниговскую воздушно-десантную дивизию Александру Маргелову и Леониду Щербакову представили дублеров — гвардейцев-десантников срочной службы. Их осталось трое из шести отобранных — у половины внезапно пошатнулось здоровье. Ребята стояли, стараясь не смотреть на прибывших, слегка дрожа — наверняка, до них дошло известие о бедном Буране. Леонид, однако, их сразу успокоил, сказав, что прыгать в «Реактавре» им не придется.

— Ваша задача — помогать при подготовке ПРС к десантированию, — добавил Александр, — не забывая принимать дополнительное питание и витаминный напиток, ибо глюкоза с аскорбинкой вам очень помогут.

Ребята активно, с душой принимали участие во всех подготовительных работах: при укладке парашютной системы, снаряжении двигателей пороховыми шашками, швартовке ПРС на боевую машину.

Испытатели жили в «домике Командующего» в маленькой комнатушке, обстановку которой составляли две металлические кровати с тумбочками, да вешалка, стоящая при входе слева от входной двери. Две настольные лампы придавали скромной обстановке определенный уют. Выйдя из комнаты, ее обитатели сразу попадали в большой зал, где стоял бильярдный стол. Молодой, но весьма серьезный старший лейтенант медицинской службы утром и вечером приходил замерить у «реактавров» температуру тела и артериальное давление. На второй день Леонид ему в шутку объяснил, что видит задачу медицины в поддержании тонуса с помощью медицинского спирта. Глаза медика за линзами очков затравленно округлились. «Вам нельзя», — только и промолвил он. Больше его не видели.

Тем временем офицеры НТК, бригада завода «Универсал» и специалисты дивизии с участием испытателей закончили подготовку «Реактавра» к десантированию. В комиссии по подготовке эксперимента также принимал участие начальник отдела ГНИИАКМ полковник медицинской службы Миролюбов Георгий Петрович, чей профессионализм позволял брать на себя полную ответственность и отстаивать свое мнение перед оппонентами. Его доброе и внимательное отношение, еще со времен первого Кентавра», внушало испытателям уверенность в благополучном исходе эксперимента с точки зрения переносимости человеческим организмом ударных перегрузок и воздействия неблагоприятных факторов при срабатывании двигателей мягкой посадки (газы, шумы). Все эти факторы предварительно были исследованы авиационно-космическими медиками из ГНИИ — результаты были удовлетворительными, хотя воздействие перегрузок было на пределе переносимости людьми, а в некоторых наиболее неблагоприятных приземления — и машиной.