Андрей Танасейчук - Майн Рид: жил отважный капитан

Очевидно, что он был довольно далек от набиравшего тогда в Америке силу аболиционизма — движения за отмену рабства в США. Его отношение к положению американских негров было весьма далеким от радикализма. Он порицал рабство, впрочем, как любой либерально мыслящий человек своего времени. И, как любой либерал, к чернокожим невольникам Майн Рид относился вполне патерналистски: в его романах мы не встретим негра, чей интеллектуальный уровень можно было уравнять с интеллектом белого — даже «самого плохого» белого. Для писателя, как и для подавляющего большинства его современников, превосходство белой расы над чернокожими (краснокожими, желтолицыми) очевидно и не подлежит обсуждению. Оно присутствует а priori.

В его романах негры как дети — добрые, наивные и совершенно неприспособленные к жизни в современном цивилизованном обществе — настоящие «дети природы». Они нуждаются в постоянной опеке, заботе и мудром, благожелательном руководстве. Они навлекут на себя только горе и несчастья, если окажутся предоставленными сами себе. Такое восприятие человека с темным цветом кожи было вполне обычным в то время. Даже писатели-аболиционисты — та же Гарриет Бичер-Стоу в знаменитой «Хижине дяди Тома»[8] — воспринимали американского негра-раба примерно в том же русле. Единственное, что необходимо американскому рабу по-настоящему — заботливые «отец» или «мать». К тому же в одном из романов, написанном через несколько лет после завершения Гражданской войны в США, Майн Рид вспоминал, что «среди плантаторов нередко встречались и те, кто обращались со своими невольниками человечно и даже баловали их. Если же большая часть плантаторов и отличалась жестокостью, то вовсе не в силу природного бессердечия или злобы, а вследствие дурного воспитания и глубоко укоренившегося мнения, что с неграми необходимо обращаться как можно жестче; следует принять во внимание и сильно укоренившийся взгляд о превосходстве белой расы над остальными».

Поэтому, если бы его либеральное сердце действительно так ранили сделки по купле-продаже невольников, он мог покинуть Юг и перебраться на свободный от невольничьих аукционов Север страны. Следовательно, едва ли институт рабства и связанные с ним эксцессы могли стать подлинной причиной, по которой будущий писатель оставил место комиссионера в торговом доме. Тем не менее они были. Но носили главным образом социально-экономический характер. Социальный, потому что его не удовлетворял собственный общественный статус. Он, человек с редким в то время в Америке высшим (тем более европейским!) образованием, занимал неподобающее место и подвизался в профессии, не вызывающей безоговорочного общественного одобрения. Да и платили ему по местным меркам совсем немного. К тому же это место было временным, и он это понимал отчетливо. Дело в том, что летом почти вся деловая активность в городе замирала — значительная часть состоятельных горожан покидала Новый Орлеан, устремляясь на север.

Эта временная — но довольно массовая миграция — была обусловлена расположением города и особенностями местного климата. Новый Орлеан, как известно, находится в дельте Миссисипи и со всех сторон окружен огромными болотами и водоемами. Летом температура повышается и достигает порой 40 градусов по Цельсию. Это повышение происходит на фоне обычной для этих мест стопроцентной влажности воздуха. В городе становится невыносимо жарко и душно — как в бане.

Но не это заставляло жителей покидать город, а угроза желтой лихорадки. Эту болезнь переносили москиты, для жизни и размножения которых окрестные болота, жара и влажность создавали идеальные условия. Желтая лихорадка, которую местные обитатели мрачно-шутливо окрестили «Желтый Джек», — тяжелое инфекционное заболевание. Бороться с ней тогда еще не научились, и поэтому она ежегодно уносила множество человеческих жизней. «Желтый Джек» обычно приходил летом — в середине — во второй половине июня.

Вот как описывал начало «мертвого сезона» в городе Майн Рид: «Наступила середина июня, стояла изнурительная жара, и с каждым днем ртуть в градуснике поднималась все выше. Температура доходила до 100 градусов по Фаренгейту. Через неделю-другую можно было ожидать ежегодного, хотя и нежеланного, гостя, по прозвищу «Желтый Джек», которого одинаково боялись и старый и малый. Страх перед желтой лихорадкой выгонял все высшее общество из Нового Орлеана, и оно, подобно перелетным птицам, устремлялось на север». К этому времени город пустел: закрывались кафе, рестораны и театры, прекращало работу большинство магазинов, не проводились торговые аукционы, сворачивали свою деятельность торговые дома и посреднические фирмы. Те, кто мог позволить себе несколько месяцев ничего не делать, уезжали в Мемфис, Сент-Луис или поближе, но туда, где можно было не бояться заболеть малярией. Деловые люди позволить себе подобную роскошь не могли и перебирались в Натчез — в те годы именно этот город на летние месяцы превращался в торгово-экономическую столицу Юга. «Я не храбрее других, — утверждал Эдвард Рутерфорд, герой романа «Квартеронка». — У меня не было никакого желания познакомиться с этим страшным болотным дьяволом, и я считал, что мне тоже лучше убраться подобру-поздорову. Для этого стоило только сесть на пароход и отправиться вверх по течению, в один из городов, куда не проникает тропическая лихорадка». В отличие от Рутерфорда, Майн Рида из Нового Орлеана вынуждала уехать не столько тропическая малярия (хотя и это обстоятельство, безусловно, сыграло свою роль), сколько необходимость думать о хлебе насущном.

Вверх по Миссисипи

Натчез находится примерно в 300 километрах от Нового Орлеана вверх по течению Миссисипи. Он расположен в очень живописном месте на восточном берегу реки и стоит на возвышенности. Это очень здоровое место — болот в округе нет, и «Желтый Джек» сюда не жалует. Хотя город находится на территории штата Миссисипи (он даже был столицей штата до 1822 года), его облюбовали богатые плантаторы Луизианы: они покупали здесь участки, строили резиденции и проводили в них летние месяцы. Сюда же на это время перемещался и центр деловой активности: здесь торговали теми же товарами, что и в Новом Орлеане, к тому же до начала Гражданской войны между Севером и Югом Натчез считался одним из крупнейших центров работорговли. На летние месяцы в городе открывались рестораны, магазины, театры и многочисленные казино.

Как и многое в событиях личной истории Майн Рида, точная дата его приезда в Натчез неизвестна. Однако с большой долей вероятности можно утверждать, что произошло это в начале — второй половине апреля 1840 года. Какие основания позволяют сделать это? Их два. Первое. Известно, что в 1840-м Майн Рид принял участие в торговой экспедиции в Новую Мексику. Неизменным отправным пунктом торговых и переселенческих караванов, продвигавшихся на Дикий Запад (на северо-запад — в Орегон и Британскую Колумбию; на юго-запад — в Новую Мексику и мексиканскую Калифорнию), в то время был город Сент-Луис, расположенный при впадении Миссури в Миссисипи. На Запад караваны всегда отправлялись в одно и то же время: в конце апреля — в мае. Это давало возможность путешественникам иметь в пути достаточное количество корма для животных и миновать прерии до начала сухого сезона, а тем, кто собирался вернуться, сделать это до наступления снежной зимы. Второе. 7 мая 1840 года над городом и окрестностями пронесся торнадо — ураган ужасающей силы. Он принес большие жертвы: погибли более трехсот человек. Хотя основная часть погибших находилась на кораблях, скопившихся в акватории (большинство из них составляли суда с товарами, ожидавшие разгрузки), сам город получил серьезные разрушения и многие здания были изрядно повреждены. Ни в воспоминаниях вдовы писателя, ни в произведениях Рида — нигде не упоминается об этом событии. Если бы писатель был свидетелем разрушительного катаклизма, который вошел в анналы американской национальной истории, — это впечатление обязательно бы «всплыло». Следовательно, 7 мая в Натчезе его уже не было. Тем не менее это, пусть и краткое, пребывание в городе оказалось важным этапом в судьбе будущего писателя.