Андрей Танасейчук - О.Генри: Две жизни Уильяма Сидни Портера

Ли Холл с женой и детьми жил в центральной усадьбе ранчо, в большом и по местным понятиям весьма благоустроенном доме. Он находился в сорока милях от городка Котулла — конечного пункта длившегося целую неделю путешествия по железной дороге. От города до ранчо путешественники еще два дня добирались на лошадях.

В упомянутом рассказе есть примечательная сцена, в которой Мак-Гайр прибывает на ранчо Рейдлера:

«Мак-Гайр окинул взглядом непривычную для него картину. Дом на ранчо Солито считался лучшим в округе. Он был сложен из кирпича, привезенного сюда на лошадях за сотню миль, но имел всего один этаж, в котором размещались четыре комнаты, окруженные верандой с земляным полом, носившей название “галерейки”. Пестрый ассортимент лошадей, собак, седел, повозок, ружей и всевозможных принадлежностей ковбойского обихода поразил столичное око прогоревшего спортсмена.

— Вот мы и дома, — весело сказал Рейдлер.

— Ну и чертова же дыра! — выпалил Мак-Гайр […]

— Мы постараемся устроить тебя поудобнее, сынок, — мягко сказал хозяин. — В доме-то у нас, конечно, не шикарно, но зато на воле, а для тебя ведь это самое главное. Вот твоя комната. Что понадобится — спрашивай, не стесняйся.

Рейдлер ввел Мак-Гайра в комнату, расположенную на восточной стороне дома. Незастеленный пол был чисто вымыт. Свежий ветерок колыхал белые занавески на окнах. Большое плетеное кресло-качалка, два простых стула и длинный стол, заваленный газетами, трубками, табаком, шпорами и ружейными патронами, стояли в центре комнаты. Несколько хорошо выделанных оленьих голов и одна огромная, черная, кабанья смотрели со стен. В углу помещалась широкая парусиновая складная кровать. В глазах всех окрестных жителей комната для гостей на ранчо Солито была резиденцией, достойной принца».

Возможно, молодой Портер про себя так и назвал то место, где ему предстояло жить, — «дыра». Но, конечно, не мог произнести этого вслух. Похоже, что, описывая обитель Рейдлера, он представлял себе резиденцию Ли Холла — она была почти такой же, только комнат там было больше — не четыре, а шесть. Дом был одноэтажным, просторным, сложенным из кирпича-сырца. Что касается комнаты, в которой Ли поселил Уильяма, в ней действительно были белые занавески, простые стол и стулья и парусиновая складная кровать.

В дом Ли (которого родители продолжали называть данным от рождения именем Лью, хотя он и сменил его в Техасе на более короткое и звучное) на встречу с отцом и матерью съехались все остальные братья — Ричард (Дик), тоже с женой и первенцем, Фрэнк и Уильям, еще холостые. Среди прочего, на состоявшемся семейном совете договорились, что Портер будет жить не здесь, а на ранчо у Ричарда. Почему было принято такое решение, понять можно. Выбор был невелик: младшие — Уилл и Фрэнк были ковбоями, собственного пристанища не имели, кочевали по равнинам со стадами и спали в основном под открытым небом, поэтому гость мог либо остаться у Ли либо переехать к Дику. Семья (и дом) последнего была выбрана, скорее всего, потому, что Дик, так же как и Ли, почти всегда отсутствовал, а места были дикие и пустынные, и еще один белый мужчина (даже такой субтильный, как молодой Портер) — о безопасности забывать нельзя! — в доме с женщиной и младенцем был не лишним.

Так бывший горожанин очутился на ранчо Ричарда Холла — в сорока с лишним километрах от центральной усадьбы, вверх по течению реки Нуэсес, в глубине пустынных равнин, совсем рядом с границей Мексики, — и очень далеко от населенных пунктов, которые даже с натяжкой едва ли можно назвать городами.

Вот это место — по удаленности от цивилизации и непритязательности быта — он точно мог назвать «дырой». Но осознание этого факта произошло, скорее всего, по прошествии некоторого времени, а тогда его окружало весеннее буйство живой природы: бескрайние просторы цветущих трав и кустарников, воздух и ветры, насыщенные пряными ароматами, огромные кактусы, утесы, нависающие над дорогой, — он наверняка оценил живописность ландшафтов и атмосферы. Тогда он, конечно, не знал, что очень скоро безжалостное южное солнце высушит землю, травы пожухнут и все буйство цвета без следа исчезнет, поглощенное всеми оттенками песочного и бурого. Эти цвета пронизывают «западные» рассказы О. Генри, и внимательный читатель без труда обнаружит это.

Дом Дика Холла, в котором Портер провел первые два года своей жизни в Техасе, даже отдаленно не походил на резиденцию старшего брата. Это было небольшое сколоченное из досок строение с открытой террасой. В доме было всего две комнаты. Одна — та, что побольше, — служила одновременно гостиной и кухней, во второй, маленькой, обитали жена Дика, Бетти, и их новорожденная дочка. Портер ночевал на террасе.

Пусть читателя не удивляет данное обстоятельство: в тех краях и летом, и даже зимой обычно жарко, лишь по ночам (да и то в декабре — феврале) температура может опускаться ниже десяти градусов Цельсия, а заморозков не бывает вовсе. К тому же в среде, в которой Портер очутился — настоящих ковбоев, мужчинам не пристало спать под крышей.

Справедливости ради отметим, однако, что на ранчо у Дика Холла ковбоев в истинном смысле этого слова не было, поскольку его хозяйство специализировалось на овцеводстве. Следовательно, не было коров и быков, там не занимались их клеймением, отловом, отбраковкой, выпасом, перегоном огромных стад на большие расстояния. Вообще, все это, конечно, было, но только с овцами. Сие вовсе не означает, что Портер не знал этот колоритный мир — среди работников было немало бывших (и будущих) ковбоев. А уж сколько он встречал их и общался с ними вне ранчо!

Как проводил время и чем занимался Уилл Портер в этих отдаленных от цивилизации местах? Скажем с самого начала — ковбоем он не стал. Не только потому, что на ранчо Холла не было коров, но прежде всего потому, что у молодого Портера был совершенно неподходящий для этого занятия характер. Да и физически юноша был недостаточно развит, чтобы выполнять тяжелую, требующую изрядной выносливости работу. Скорее всего, поэтому он не стремился в ряды ковбоев. Но, по свидетельствам тех, кто знал его в те времена (прежде всего Бетти Холл), довольно быстро научился управляться с лошадью и преодолевать большие расстояния верхом. Каких-то специальных обязанностей у него не было, и почти все время он был предоставлен самому себе. Это совершенно не означает, что все два года он попросту пробездельничал. В условиях постоянной «текучки» и дефицита кадров на ранчо он нередко вынужден был выступать в роли повара для вечно голодных «вакеро»[55], и оказалось, что это у него неплохо получается. Вероятно, отсюда берет истоки любовь О. Генри к кулинарным изыскам: научившись готовить здесь, он впоследствии — уже став известным писателем — с удовольствием (хоть и нечасто) готовил — для себя и друзей. Нередко он помогал в готовке и Бетти Холл, особенно когда намечалось какое-нибудь торжественное событие — семейный праздник, встреча братьев или когда она просто не успевала с этим хлопотным делом. Частенько приходилось ему выступать и в роли няни — Бетти Холл, особа весьма энергичная, во время отлучек супруга с энтузиазмом выполняла его обязанности и без колебаний вручала свою малышку заботам постояльца.