Уйское пограничье. Книга 3. Христолюбивые воины - Александр Смольников

практически будет лишена возможности участвовать в бою.

Более того, в случае, если французы смогут потеснить наши силы, особенно с левого фланга, те будут наверняка сброшены с крутых обрывов в реку Москву и оттеснены в город. Так как к построенным восьми мостам на судах ведут спуски настолько крутые, особенно выше города, только пехота сможет по ним пройти. И в случае поражения это сулит полным разгромом.

Алексей Кившенко «Военный совет в Филях» (1880 г.).

Главнокомандующий задумался, потом, повернувшись к генералу А. П. Ермолову, спросил:

– Нельзя ли будет отступить с позиций на Калужскую дорогу, Алексей Петрович?

Тот посмотрел прямо в глаза Кутузову.

– Неприятель, атакуя нас в позиции нынешней, сблизится с сею дорогою (Калужской) и не позволит нам отступить на неё!

– А как же план Главного штаба, генерал?

– Если это хороший план, ваша Светлость, то тогда произведите меня тоже в немцы!

Кутузов поднялся при помощи адъютанта, обвёл взглядом присутствующих.

– В пять часов дня прошу, господа, на Военный совет!

А на Поклонной горе всё так же продолжали сооружать укрепления, но движение войск к Воробьевым горам было приостановлено. Менять позиции на более выгодные было уже поздно.

* * *

Деревня Фили располагалась на речке Фильке, вдали от Большой дороги, и относилась к Филевско-Кунцевской вотчине Нарышкиных, что в двух верстах к западу от Москвы. 1 (13) сентября здесь состоялся Совет, который созвал Кутузов уже с заранее вынесенным решением. Для этого была выбрана деревенская изба крестьянина Михаила Фролова.

Участниками совета были генералы М.Б. Барклай-де-Толли, Л.Л. Беннигсен, Д.С. Дохтуров, А.П. Ермолов, П.П. Коновницын, А.И. Остерман-Толстой, Н.Н.

Раевский, К.Ф. Толь, Ф.П. Уваров. Не прибыл только Милорадович – не мог отлучиться от своего арьергарда, так как его постоянно атаковали французы.

На военном совете также не было генерала от кавалерии М. И. Платова (в свое время участника не менее знаменитого военного совета А. В. Суворова в 1790 году перед штурмом Измаила). В силу его натянутых отношений с Кутузовым его «забыли» позвать.

Михаил Илларионович прошёл через сени, войдя в низкую дверь, перекрестился. На лавке при входе сидела дочка хозяина.

– Как зовут тебя, деточка? – спросил фельдмаршал.

– Акулиной кличут, барин!

– Красивое, певучее у тебя имя.

Девчушка, довольная похвалой, заулыбалась.

– Паисий, – Кутузов посмотрел на адъютанта, – выдай ребёнку кусок сахара. Порадуй малышку сладким!

Паисий Сергеевич Кайсаров, адъютант Кутузова, с проворностью фокусника достал кусок белой сладости, в ту пору бывшей большой редкостью, и угостил девочку.

Войдя в комнату, главнокомандующий обвёл всех взглядом, поздоровался.

– У нас сегодня напряжённый день!

Открыв Совет, Михаил Илларионович Кутузов за два дня до этого получивший звание фельдмаршала, произнёс:

– В связи со срочностью и важностью решения вопроса на повестке и неподготовленностью места проведения, вести стенограммы, протоколы не будем и сразу переходим к делу. А вопрос один: «Оставлять Москву или дать Наполеону сражение.

Обсуждение проходило бурно. Некоторые генералы представить себе не могли, что можно оставить Москву без боя. Мало того, большинство из военачальников были готовы биться на смерть, но не отступить.

Больше всех на версии сражения за Москву настаивал Леонтий Беннигсен:

– Я предлагаю даже не дожидаться удара Наполеона, а ударить первыми! – чуть ли не крича настаивал начальник Главного штаба. – Если мы просто оставим Москву, дух армии будет подорван!

С ним были частично солидарны А. Ермолов и П. Коновницын.

Барклай-де-Толли, вечный соперник Беннигсена в стратегии, поднялся с места:

– Сохранение армии позволит рассчитывать на общий успех в войне. Пусть для этого и придется оставить Москву, но помимо прочего будет получен шанс на пополнение войск и подтягивание резервов! «Сохранив Москву, Россия не сохраняется от войны жестокой, разорительной; но, сберегши армию, ещё не уничтожаются надежды Отечества».

В конечном итоге, выслушав мнения своих генералов, Кутузов произнёс: «Я вижу, что мне придётся поплатиться за всё, но жертвую собою для блага Отечества. Приказываю отступить».

В военном журнале главной действующей армии высказывание Михаила Илларионовича было записано несколько по-другому:

«С потерею Москвы еще не потеряна Россия. Поставляю первою обязанностью сберечь армию, сблизиться с подкреплениями и самим уступлением Москвы приготовить неприятелю неизбежное поражение. И потому намерен, пройдя Москву, отступить по рязанской дороге».

Таким образом, на военном совете в Филях было принято решение поддержать главнокомандующего в том, что ради сохранения большого количества солдат придется отступить от Москвы и отдать её врагу без боя.

Так и случилось уже 2 сентября.

Изба Фролова, в которой происходил совет, известная как «Кутузовская изба», простояла до 1868 года, когда она была уничтожена пожаром. Из пожара удалось спасти только скамью, на которой сидел Михаил Кутузов, и иконы.

В 1883 году Общество офицеров гренадерского корпуса установило каменный дорожный столб со Смоленской дороги в качестве мемориального знака на месте сгоревшей избы. На нем была закреплена табличка с заключительными словами Кутузова на военном совете. В наше время восстановленная «Кутузовская изба» является неотъемлемой частью историко-мемориального комплекса Отечественной войны 1812 года на Кутузовском проспекте.

* * *

Милорадовичу с арьергардом было поручено удерживать неприятеля, чтобы дать армии время пройти через Москву. В ночь с 1 (13) на 2 (14) сентября 1812 года русская армия пришла в движение. В три часа утра, еще до рассвета, через Дорогомиловскую заставу, договорившись с наполеоновским авангардом о временном перемирии, прошли сперва кавалерия, вслед им ополчение, затем пехота с артиллерией. Армия двигалась одной огромной колонной тянувшейся через город. Оставив столицу, вышла на Рязанскую дорогу.

А что народ? А народ потянулся в ополчение, в партизанские отряды, люди ожесточённо трудились на заводах, производя оружие для армии. Движение снизу просто зашкаливало от желания прогнать супостата с родной земли! Вместе с войсками Москву покинула большая часть мирного населения (почти 200 тысяч человек).

Нас же с вами, конечно, интересует Южный Урал. А он работал на победу, производя пушки, шрапнель, дробь. Так, на Златоустовском заводе выплавляли пушки: в 1812-м году их сделали 120 единиц, в 1813-м – уже 158 (для сравнения: в Бородинской битве было задействовано 640 единиц). Каждое орудие тщательно проверяла артиллерийская команда из 11 человек на испытательных стрельбах, только качественную пушку отправляли на фронт. Впрочем, увековечили в дальнейшем на главной городской площади современного Златоуста не эти пушки, а их более поздних потомков, впервые в стране сделанных из стали.

Кусинский завод, входящий в составе Златоустовских казённых заводов, делал шести- и двенадцатифунтовые ядра, гранаты, Саткинцы – дробь, шрапнель, брандскугели – зажигательные снаряды для гладкоствольной артиллерии.

В итоге пятая часть всей военной продукции, использовавшейся русскими на