Неизвестен - Полное жизнеописание святителя Игнатия Кавказского

Спустя год первая горячность, с какой Димитрий Александрович предался в руководство старца, стала остывать. К этому присоединилось недовольство его старцем. Некоторые поступки старца казались ему не согласными с учением св. отцов, а также о. Леонид не мог удовлетворительно отвечать на все его вопросы, разрешать все его недоумения. Вероятно, эти вопросы касались более возвышенных сторон жизни духовной, которая в высших своих проявлениях в каждом подвижнике представляет свои особенности, а потому неудивительно, что о. Леонид, при всей своей мудрости духовной, не мог удовлетворительно разрешить такие вопросы.

Примеры такой неудовлетворительности существовали еще тогда, когда старчество процветало во всей силе и новоначальное иночество представляло поразительные, неподражаемые образцы совершенного послушания. В отеческих писаниях встречаются указания на случай такой неудовлетворительности. В «Руководстве к духовной жизни» прпп. Варсонофия и Иоанна, в ответе 501: «Если какой брат, живя со старцем, будет угнетаться помыслами по причине неудовлетворительности ответов старца, то он должен обратиться к другому старцу за разрешением, если не без ведома, то с согласия своего старца, и не должен соблазняться на своего, что тот не имеет такого дарования духовного; если же брат не имеет возможности вопросить и другого старца, то пусть потерпит, моля Бога помочь ему».[51]

Во время своего жительства на покое в Николо — Бабаевском монастыре в откровенной духовной беседе с братом своим П. А. Брянчаниновым преосвященный Игнатий говорил ему, между прочим, что во всю жизнь Господь не приводил его встретиться с духовно — опытным старцем, которому он мог бы открыть вполне свою духовно — деятельную жизнь, — так особенна и недоступна общему пониманию была эта жизнь. Впрочем, с признательностью и уважением вспоминал он всегда о наставнике духовном своего новоначалия, старце о. Леониде, и впоследствии чем мог старался быть ему полезен.[52]

В «Плаче» своем объясняет он отчасти причины неудовлетворительности для него современных ему наставников духовных: «Отцы первых веков Церкви особенно советуют искать руководителя боговдохновенного, ему предаться в совершенное, безусловное послушание; называют этот путь, каков он и есть, кратчайшим, прочнейшим, боголюбезнейшим. Отцы, отделенные от времен Христовых тысячелетием, повторяя совет своих предшественников, уже жалуются на редкость боговдохновенных наставников, на появившееся множество лжеучителей и предлагают в руководство Священное Писание и отеческие писания.

Отцы, близкие к нашему времени, называют боговдохновенных руководителей достоянием древности и уже решительно завещавают в руководство Священное и Святое Писание, поверяемый по этим Писаниям, принимаемый с величайшею осмотрительностию и осторожностию совет современных и сожительствующих братий. Я желал быть под руководством наставника, но не привелось мне найти наставника, который бы вполне удовлетворил меня, который был бы оживленным учением отцов.

Впрочем, я слышал много полезного, много существенно нужного, обратившегося в основные начала моего душеназидания. Да упокоит Господь в месте злачном, в месте прохлады, в месте света и блаженства почивших благодетелей души моей! Да дарует большее духовное преуспеяние и кончину благополучную текущим еще по поприщу земного странствования и труженичества!».[53]

Глава V

Спустя год представилась необходимость о. Леониду со всеми учениками переселится из Свирского монастыря, по причине многолюдства этой обители, в другое место; он направился в Площанскую пустынь[54] Орловской епархии. Димитрий Александрович в числе прочих учеников следовал за старцем. На пути он заехал в Петербург, где остановился у друга своего Чихачева. Свидание и откровенная беседа с ним благотворно повлияли на болезненного телом и скорбного духом Димитрия Александровича: ему поверил он думы свои, печали свои и встретил в нем полное и отрадное для себя сочувствие. По новизне предмета Чихачев не знал, чем утешить, ободрить товарища своего, и жалобам его на неудов летворительность старца противопоставлял глубокую преданность свою и любовь; он верил ему, понимал его скорбь, видел в нем живое участие к себе и платил ему взаимностью. Друзья о Господе горели желанием соединиться и вместе неразлучно шествовать путем подвижничества.

Проводив товарища в путь, Чихачев вторично подал прошение об увольнении от службы, которое в этот раз и получил в Бобруйской крепости, куда был командирован. Нимало не медля, взял он почтовых лошадей и поспешил в Площанскую пустынь, куда прибыл 11 января 1829 года. Он застал Димитрия Александровича еще более изнемогшим телом от болезни, духом от разных скорбных недоумений и неустройств, которые все более умножались в его духовных отношениях со старцем о. Леонидом. В Площанской пустыни общество учеников старца, ходивших к нему для откровения помыслов своих, увеличилось. Собрания их в келье старца, при многолюдстве, не обходились без некоторой молвы и рассеянности. Лишние иногда разговоры невольно приводили к празднословию и осуждению и тягостно отзывались в душе Димитрия Александровича, особенно стремившегося и прилежавшего к уединенному безмолвию, внутреннему и внешнему.

О. Леонид, замечая, что он скорбит и томится душой, приписывал неудовольствие его то болезненному его состоянию, то внутреннему превозношению против других, чего он был совершенно чужд, ибо видел и ощущал свою только немощь и опасался лишь своего крушения, что, однако, ускользнуло от проницательного старца и образовало ошибочность взгляда его на душевное состояние ученика. Обрадовавшись прибытию к себе товарища, он несколько ободрился. Первое время было проведено друзьями в радости свидания, в благодарении Бога за избавление их от сетей мира, в ознакомлении Чихачева с порядком и уставами новой его жизни. Он тоже поступил в число учеников о. Леонида и стал ходить к нему на откровение помыслов.

Площанская пустынь имела в то время до двухсот человек братии, отличалась чинностью и продолжительностью богослужения церковного, благорастворенным климатом и уединенным положением среди леса, представлявшим все удобства для любителей безмолвия. Настоятелем ее был в то время строитель иеромонах Марке ллин, управлявший монастырем заглазно, ибо вместе с настоятельством он был экономом при Орловском архиерейском доме, где по большей части и проживал. В Площанской же пустыни управлял наместник его, благорасположенный к старцу Леониду и его ученикам. В это же время проживал в Площанской пустыни иеромонах Макарий (Иванов)[55], ревнитель подвигов духовных, изучавший подвижнические писания святых отцов и сблизившийся с о. Леонидом и его учениками. Димитрий Александрович нашел в о. Макарии человека, сочувствовавшего его стремлениям, близко с ним познакомился и до конца жизни состоял с ним в приязненных отношениях.