Василий Филиппов - Юлиус Фучик

Обладая широким политическим кругозором, он был первым чешским буржуазным деятелем, который почувствовал огромную созидательную силу рабочего движения и попытался повлиять на него. Выступая с претензией на «критическую переоценку» учения Маркса, он пытался «доказать» несостоятельность исторического материализма, ошибочность теории классовой борьбы, бессмысленность и вредность революции. Революционным идеям Масарик умел ловко противопоставлять туманные рассуждения о социальных реформах, «чешском социализме», «чешском гуманизме», проповедь идей нравственного самоусовершенствования в духе христианского социализма. Крамарж писал Бенешу в Париж: «…Нам здесь безусловно нужен Масарик. У него неиспользованный, нерастраченный авторитет…»

В школьном сочинении Юлиус посвятил Масарику как «отцу нации» слова искреннего восхищения и благодарности, наивно полагая, что самостоятельное Чехословацкое государство автоматически станет народным, демократическим и даже социалистическим.

НЕ ОТРЕКУСЬ

Вперед! Мы делом каждый час                                       отметим,Ведь новый день — для нового                                           труда,Хоть слава предков — украшенье                                           детям,Но славой сам укрась свои года!

Школьные будни Юлиуса, ученика пятого класса реального училища, шли своим чередом. В его руки попал новый сатирический еженедельник правых либералов «Небойса» («Неустрашимый»). Журнал появился в продаже на третий день после провозглашения республики.

Издателем и ответственным редактором был Йозеф Чапек, в редколлегию входили Карел Чапек, поэты Виктор Дык, Йозеф Сватоплук Махар. Юлиус обратил внимание на программное заявление журнала:

«„Небойса“ появился на свет в славные дни народа нашего — в дни радости и ликования. Он хотел вместе с народом бороться за свободу — и вот видит народ свободным. Великое перерождение произошло в нашей жизни, перерождение настолько глубокое, что приходится очень далеко заглядывать в нашу историю, чтобы встретить в ней времена столь же великие и прекрасные. Мы радуемся со всеми радующимися, что оковы наши пали. Но бой не закончен и труд не завершен. Из нации и людей, только что сбросивших с себя оковы, предстоит еще создать действительно свободный народ и свободных людей. „Небойса“ не опоздал: всеми силами будет он трудиться, добиваясь этой цели. В нашей новой, лучшей жизни — если только можно назвать жизнью то, что предшествовало прекрасным сегодняшним дням, — всегда будет нужен „Небойса“, будут нужны Неустрашимые. Мы приветствуем будущее чехов, но прежде необходимо разделаться с недобрым наследием векового порабощения, векового уродования чешского духа и чешского характера».

Программное заявление отвечало убеждениям Юлека. На его страницах Карел Чапек искрился остроумием своих политических ребусов, анаграмм и каламбуров. Юлек, преодолевая робость перед именитыми авторами, посылает в редакцию свои сатирические стихи, коротенькие эпиграммы под псевдонимом «Вашек» — учащимся было запрещено сотрудничать в каком-либо печатном органе.

Счастье пришло, как и всегда оно приходит, в то время, когда его ожидают менее всего. Однажды отец принес воскресный номер журнала.

— Поздравляю! Есть!

— Ну? Неужели? — выкрикнул Юлек, развернул журнал и увидел там свои стихи. Успех и признание окрылили начинающего автора и подстегнули его. С 3 июля 1919 года до 1 октября 1920 года в журнале опубликовано сорок пять стихотворений Фучика. Они разные и по качеству и по содержанию. От первых мягко юмористических стихов о жизни Пльзенского городского театра, иронических замечаний по поводу некоторых черт национального характера Юлиус переходит постепенно к остросатирической критике отдельных явлений политической жизни республики. Он высмеивает корыстолюбие и словоблудие политических деятелей и партий, инфляцию слов. Юноша замечает, что псевдопатриотическая политика обесценила слова, превратила их в пустую, ничего не значащую шелуху. В распространении националистических и буржуазно-демократических иллюзий немалую роль играли руководители чехословацкой социал-демократии. Они утверждали, что их участие в правительстве является достаточной гарантией для осуществления чаяния народа. «Мы являемся хозяевами своей судьбы… и нашим господином и хозяином является сам народ, без различия классов». Утверждалось, что чешский народ — это народ «маленьких людей», у которого классовые противоречия не играют никакой роли. В одном из стихотворений Юлиус с иронией и сарказмом пишет о «классовой гармонии»:

«Наш народ как голубь!» —Кричат газеты и публика.Всенародным голубятникомСтала наша республика.

Однажды Юлека пригласили в Прагу на заседание редколлегии. В столице Юла позвонил в квартиру Махара, жившего в центре города на Староместской площади. На робкий звук звонка вышел хозяин квартиры. Увидев юношу в необычном одеянии — перешитой солдатской шинели, — он сунул руку в карман и с брезгливой гримасой протянул подаяние.

Юлиус изрядно был смущен, но объяснил ему, что он пришел на заседание редколлегии.

Тогда Махар ласково взял его под руку и, подведя к креслу, усадил и сам сел на диван.

— Извините, юноша, что я вас так бесцеремонно. Но ваши лета и вид, прямо скажем, не жениховский.

— Да, вы были на волосок от истины.

— Значит, после школьной парты стихами разминаетесь? — смеялся Махар. — Похвально, похвально. Для начала совсем неплохо. В них есть и поэзия и философия, но надо еще многому учиться.

В это время Фучик много читает, однокашники называют его «неистовым чехистом». Он завел тетрадь, в которую записывал о прочитанных книгах; вначале краткие выписки и заметки, касающиеся содержания, позднее порой наивные, но большей частью зрелые, словно предназначенные для печати, своеобразные рецензии и критические статьи. Все находит отклик в его душе. В одной из тетрадей были отмечены следующие слова из книги Р. Роллана «Жан-Кристоф»: «Он понял, что жизнь — это битва без отдыха и пощады и тот, кто хочет стать человеком, достойным имени человека, должен неустанна бороться против целого сонма невидимых врагов: гибельных сил природы, смутных желаний, темных помыслов, которые исподтишка толкают тебя на путь унижения, грозят небытием. Он… понял, что счастье и любовь — минутный обман, и все для того, чтобы обезоружить сердце и заставить сдаться. И маленький, пятнадцатилетний, пуританин услышал голос бога своего: „Иди, иди, не зная отдыха…“ (подчеркнул Юлиус). „Вы, кто обречен на смерть, идите к смерти! Страдайте, обреченные на страдание! Жизнь дана Вам не на радость. Жизнь дана, чтобы исполнить закон. Мой закон… Страдай! Умри! Но будь тем, кем ты должен быть: человеком!“»