Вадим Телицын - Григорий Распутин

Как о примере удачного лечения Распутин рассказывал об одном чиновнике, на глазах которого революционеры убили петербургского градоначальника фон Лауница. Потрясенный чиновник «целых три дня кричал, никого видеть не хотел. Позвали меня. Начал я за ним ухаживать: то подушечку поправлю, то нежно и любовно поглажу, то уговорить стараюсь: «все, дескать, пройдет, простить надо и все забыть… Забудешь и начнешь выздоравливать…» «Забыть? Забыть? Забыть? — вскричал, наконец, больной, — в тебя бы, старый черт, стреляли, так ты другую песню бы запел». Как сказал он это, отлегло от сердца, и выздоравливать стал».

Свидетельствует вдова поручика Инженерной академии Хиония Берладская: осенью 1906 года ее познакомила с Григорием Ефимовичем, как с «особенным и удивительным» человеком, одна ее хорошо знакомая генеральша. Берладская находилась в этот период а ненормальном душевном состоянии из-за самоубийства мужа, виновницей в его смерти она считала именно и только себя. Распутин сразу же успокоил ее, указав на то, что ведь удавился же Иуда. Это Берладская поняла в том смысле, что если даже сам Христос не смог переделать своего ученика, то не столь уж она, слабый человек, повинна в смерти своего мужа.

Исходящую от Распутина силу чувствовали не только близко его знавшие, но и совершенно посторонние люди, многие из которых никогда и не слышали о Григории Ефимовиче.

Анна Вырубова рассказывала императрице, как «на одной из маленьких станций на Урале… стояли два поезда теплушек с китайцами-рабочими…

Увидя Григория Ефимовича у вагона, вся толпа китайцев кинулась к нему, его окружила, причем каждый старался до него добраться. Напрасно уговаривали их старшины вернуться в вагоны. Наш поезд тронулся. Китайцы провожали его восклицаниями, махая руками».

Силу Распутина чувствовали и животные. «Григорий с кучером пошли искать след… — описывала упомянутая уже Берладская свое путешествие в Покровское. — Вдруг тройка вздрогнула, захрапела и помчалась испуганная, не разбирая куда. Сын испугался, а сестра и я стали кричать, лошади еще больше от крика понесли… Вдруг за несколько сажен от тройки распростер руки Григорий… а тройка прямо на него — но перед ним сразу остановилась».

«Сильная воля дала ему возможность круто повернуть от разгульной жизни к подвигам поста и молитвы, — считал его друг, а потом непримиримый враг Илиодор (он же упоминаемый нами Сергей Труфанов). — Сначала этими подвигами, потом крайним половым развратом он утончил свою плоть и довел нервы свои до высшего нервного колебания… Распутин — пророк прозорливый, натура сильная духом, экзальтированная, глубоко чувствующая и проникающая в души других». Он выработал в себе «пытливость и тонкую психологию, которая граничит с необъяснимой прозорливостью», — так рассуждал долго и внимательно наблюдавший за старцем Белецкий.

Один из современных авторов пытался объяснить дар Распутина с сугубо научной точки зрения:

«Конечно, у людей есть склонность преувеличивать все «таинственное», вероятно, сбывшиеся предсказания запоминались лучше несбывшихся. Однако отрицать возможность ясновидения, предвидения и телепатии только потому, что позитивная наука не дала им еще объяснение, не кажется лучшим подходом. Это вроде анекдота о том, как, услышав впервые голос по телефону, «скептики» полезли смотреть, кто прячется под столом. Подлинный скептицизм не есть уверенность в мистификации.

Если исходить из того, что корни будущего — в прошлом, то ничего загадочного в предсказаниях нет. Можно предсказывать на основании формальной обработки статистического материала, хотя всегда остается множество неучтенных данных. Можно предсказывать на основании интуиции — некоего внезапного озарения, механизм которого лежит на грани сознательного и бессознательного. Остается неясным, как много осознанных, а еще более неосознанных наблюдений скапливается, прежде чем это озарение наступает, но у некоторых эта способность достигает огромных размеров.

Интуитивное убеждение для того, кто к нему пришел, как правило, более убедительно, чем основанное на общепонятных доказательствах. Однако и другим нельзя внушить его с помощью рациональных доказательств, но только путем эмоционального вовлечения. Таким эмоциональным вовлечением и убеждал Распутин, с его глубоким и основанным на большом опыте интуитивным пониманием людей и событий…

Чувствительность Распутина была на грани мистического. Обобщения вывести несложно. Гораздо труднее, однако, а порой и невозможно было объяснить конкретные предсказания старца. В. В. Шульгин приводит эпизод, как Распутин сидел в салоне баронессы В. И. Икскуль и «вдруг чего-то заволновался… заерзал… привстал: «Уйти надо… враг идет… сюда идет… сейчас здесь будет…»

И правда, позвонили, и в комнату вошла приятельница баронессы, действительно ненавидевшая Распутина.

Шульгин рассказывал так же, как Распутин, находясь в Киеве, ни с того ни с сего дал деньги какой-то совершенно неизвестной ему пьяной бабе.

«Она бедная, бедная… она не знает… У нее сейчас ребенок умер… Придет домой — узнает», — сбивчиво объяснил он своему удивленному спутнику.

Через день на вопрос Шульгина о ребенке Григорий Ефимович ответил:

«Умер… Нарочно проверил, спросил ее адрес…»

СПАСИ И СОХРАНИ

Возможно ли, кто-нибудь когда-нибудь правдиво напишет о Ники и Аликс? Истории, выдуманные о них, просто невероятны…

За отрока — за Голубя — за сына,

За царевича младого Алексия

Помолись, церковная Россия!

Распутин не терял времени зря, круг его знакомых рос день изо дня в день: люди и судьбы, судьбы и люди. Неповторимый бег времени и жизни. Что приводило людей к Григорию Распутину? Не только болезнь, горе, любовь, восхищение, одиночество, жажда утешения, но и корысть, подлость, неистребимый поиск ответа на извечные вопросы жизни, с которыми идут к старцам, но на которые окончательно ответить не может никто. Десятки, сотни, тысячи посетителей и просителей. Они шли беспрерывной чередой. Люди всех слоев, национальностей, состояний и сословий — от последней нищенки до премьер-министра.

Ранним утром в дверь комнаты, которую снимал Распутин, осторожно постучали. Гостей было двое: высокий и худощавый священник и приземистый, крепкого телосложения, хорошо одетый господин с тросточкой. Первый — Георгий Гапон, тогда еще никому не известный слушатель Петербургской духовной академии. Второй — профессор Петербургского и Московского университетов, доктор экономических наук, писатель и предприниматель, публицист и… искатель приключений Иван Христофорович Озеров.