Сергей Филатов - Совершенно несекретно

Из сообщений СМИ:

«Вице-президент сомневается: «Меня такое правительство не удовлетворяет, потому что в нем нет практиков», — сказал А.Руцкой, выступая в Новосибирске на встрече с активистами местного отделения народной партии «Свободная Россия».

«Сегодня я практически отстранен от механизма принятия решений, но это не значит, что я не могу выражать свое мнение. Я заявлял и продолжаю говорить: программы реформ не существует, ибо простое перечисление мер на съезде народных депутатов не является программой. Я выступал и выступаю против освобождения цен. Я также не согласен с политикой рыночных отношений, при которой на территории Российской Федерации создано более 600 бирж и свыше 1200 коммерческих банков, занимающихся спекуляцией. Я полностью поддерживаю цивилизованный рынок, однако мы не та страна, которая может перейти к рынку всего за неделю» (·Российская газета», 29 ноября 1992 г.).

Конечно, есть вина и окружения Бориса Николаевича в том, что руководители службы безопасности подстегивали неприязнь президента к Руцкому, подсовывая ему записи прослушанных разговоров. А поскольку Руцкой — прямой и бесхитростный вояка, он и говорил все то, что в данный момент думал, но обычно в такой «данный момент» он воевал. Стоило все это нам, обществу, стране — октября 1993 года и отсутствия в Конституции такой должности, как вице-президент Российской Федерации.

Мне представляется, что Борис Николаевич выбрал абсолютно неправильный тон общения с экс-президентом СССР М.Горбачевым — тон человека обиженного и еще не отомщенного.

Из интервью Ельцина итальянской газете «Република»:

«В новом Содружестве Независимых Государств не предусмотрено места для Михаила Горбачева, и у Президента Советского Союза есть время до конца декабря, максимум — до середины января, чтобы принять решение о своей отставке».

Бесстрастно, не повышая голоса, Борис Николаевич произносит этот своеобразный приговор творцу перестройки. А мне казалось, что в новой демократической системе государства нам удастся построить иные отношения с теми, кто раньше был у власти, а теперь могли бы стать советниками, аналитиками, использоваться для различных рабочих контактов — и все это во имя усиления и обогащения своей страны!

Как-то, во время пребывания в Англии, мне подарили местную газету, где во всю страницу была изображена голова Михаила Сергеевича, а на лысине сидел маленький Борис Николаевич и маленьким молоточком бил по ней. В этой забавной шутке оказалось много правды. Мы потом были свидетелями, как Ельцин почти никогда не упускал возможности «постучать молоточком» по голове Горбачева, После той поездки я показал Борису Николаевичу газету и при этом сказал, что не надо бы ему в его новом положении относиться к Горбачеву так, что даже мелкие уколы мир замечает. Нам постоянно нужно думать о будущем — ведь сейчас закладываются основы того, как будут потом относиться к ушедшим руководителям. Правда, после этого разговора Ельцин стал меньше выпускать стрел в ту сторону, но отношения своего к Горбачеву не изменил.

Очень часто в прессе и в устах оппозиции все, что исходило от Ельцина, особенно плохое, связывалось с окружением президента. Чаще всего, напомню, подразумевалось некое анонимное окружение. Вот один из комментариев в СМИ по этому поводу.

Комментарий газеты «Генераль-анцайгер»:

«Проблема Ельцина состоит в том, что его окружает «почти анонимная дворцовая камарилья, к нашептываниям которой он прислушивается даже в большей степени, чем наученный опытом Михаил Горбачев».

Однако окружение у Бориса Николаевича было разным. И его долголетие на посту президента, его шаги по преобразованию страны могли осуществиться именно благодаря тому, что в основном это были деловые, грамотные, авторитетные люди. С самого начала деятельности Ельцина вокруг него объединилась довольно мощная группа творческой интеллигенции, которая его поддерживала всегда, а в критические моменты, быть может, особенно. Многие из них вошли в Президентский совет.

На разных этапах они по-разному оценивали его деятельность, но всегда сходились в главном: Ельцин — гарант демократических преобразований в России и ему нужно помогать. И у каждого, с кем приходилось накоротке или обстоятельно обсуждать положение в стране, ход реформ и преобразований, было много различных претензий к власти, к Ельцину, но были и убедительные доводы, почему его нужно поддерживать.

Пожалуй, наиболее емко это отношение выразил писатель Даниил Гранин: «Что можно сказать о Ельцине как о человеке, о личности? Он болеет за Россию. Он умеет слушать и слышать, обладает здоровым чувством юмора. Кроме того, в нем есть, конечно, обаяние человека, разбирающегося в людях и понимающего собеседника… Видно, что Ельцин — человек, прошедший серьезные испытания властью, и мне кажется, он один из немногих сумел выдержать эти испытания. Его дорога к власти была совершенно необычной, в чем-то даже революционной дорогой. Ведь что только не делали, какие только препоны не ставили у него на дороге, какие только не возводили на него напраслины. Сколько на него выливали грязи, что только ему не приписывали: и сионизм, и алкоголизм, и донжуанство, и карьеризм. Перечислить всего невозможно. Как симпатичен мне был Ельцин, который твердо стоял на своем и никому и ничему не поддавался, отчаянно боролся против той власти и сумел устоять!»

А вот характеристика режиссера Марка Захарова: «…Мышление Ельцина — это мышление демократа. Я уже признался, что во мне иногда гуляют радикальные суждения и намерения совершать резкие поступки. Ельцин всегда этому противился. Ему трудно нарушить демократические заповеди и нормы демократического поведения руководителя, человека, который сформирует политику. Хотя это никак не может его застраховать от просчетов и ошибок. У меня есть твердое убеждение (оно, может быть, и интуитивно), что время все равно работает на нас и на политику президента при всем ее несовершенстве…»

Многие сходятся еще в одной оценке Б.Н.Ельцина: он — человек четких нравственных ориентиров. Он не перекладывал вину на других — будь то Чечня, октябрь 1993 года или срывы в экономике…

Находясь за рубежом, он никогда поименно не давал отрицательных оценок другим. Не знаю, что это — те же воспитание, некая внутренняя установка или некоторый зарубежный опыт. Например, во Франции существуют неписаные правила этики для депутатов и руководителей всех уровней: никогда не ругать и плохо не отзываться о своих коллегах и о своей стране за ее пределами. Но внутри страны эти правила прекращают действовать.