Иван Лаптев - Власть без славы

Кто-то скажет: это домыслы автора. Не мог наш Борис Николаевич так нас обманывать, это его окружение все творило, он, скорей всего, и не знал. Еще как знал! Прочтите его книгу «Президентский марафон», хотя бы главу «Операция: до и после».[60] Эта страшная история, но не болезни, а беспардонного жульнического всенародного обмана. Будто о своей доблести пишет президент России о том, что на обычном избирательном участке не дошел бы до мест голосования — «коридор длинный», поэтому, как посоветовала и организовала Таня, лучше в Барвихе, почти вариант Черненко. После избрания нет силы провести вступление в должность — инаугурацию, «мы с Анатолием Чубайсом ломали голову, как сократить церемонию по времени». В таком состоянии — и исполнять обязанности главы Российского государства?! Вот как раз о государстве-то и не вспоминает его глава, ему важнее всего скрыть от народа свое состояние: «Чем меньше народ знает о болезни главы государства, тем ему, народу, спокойнее. И так жизнь тяжелая…» Да, это пример истинной «заботы» о народе.

Изучение истории ельцинского правления, книг, которые он написал и которые написаны о нем, прессы минувшего десятилетия позволяет сделать довольно неожиданный вывод: у Ельцина почти не было конфликтов ни с оппозицией, ни со своим окружением по поводу собственно государственных проблем — политических, экономических, социальных, международных. Ну, случился там «черный вторник» или дефолт, обнищал народ, пожертвуем очередным премьером. Ну, стала внешняя политика открыто проамериканской — заменим Козырева. Пенсии не платят, шахтеры бастуют — пусть вице-премьер Сысуев к ним съездит. Приморье опять замерзает — успокоим объявлением губернатору Наздратенко неполного служебного соответствия. Ни скандалы вокруг бюджета, ни обвинения «семьи» в коррупции, ни бойня в Чечне — ничего не нарушало президентского покоя, не портило Ельцину настроения, не подвигало его на крутые действия. Все конфликты, которыми он десять лет одаривал «дорогих россиян», связаны только с проблемой его личной власти, здесь малейшая угроза воспринималась им как величайшее оскорбление, как бедствие, для борьбы с которым он отмобилизовывал все свои силы. Десятилетие его президентства так и не отмечено решением каких-либо значительных вопросов повседневной народной жизни, которую он столько раз обещал улучшить. Но зато красной нитью прошли через эти годы невероятные ухищрения и беспредельная жестокость власти, подчиненной задаче самосохранения. Причем задача эта воспринималась Ельциным вульгарно, через призму своих личных обид и антипатий. Агрессия рвалась из него в ответ на любое — хоть благожелательное, хоть враждебное — прикосновение к его самоощущению лидера, вожака, словно он был не президентом великой страны, а паханом какой-то мелкотравчатой банды.

Если вспомнить сейчас тех людей, которые были рядом с Ельциным в 1991, в 1993, в 1996 годах, то окажется, что почти всех их он «ушел», отправил подальше от себя, кому дав что-то «для прокормления», кому не пожав даже руки, как своему верному помощнику Л. Е. Суханову. Иных, особенно тех, кому был больше всех обязан, «награждал» неприязнью, а то и ненавистью. Этого удостоились такие политики, как Г. Э. Бурбулис и М. Н. Полторанин. Первого он, так же как раньше Хасбулатова, а позже Черномырдина, заревновал к самостоятельной политической роли. Второму не простил прямых упреков в стремлении царствовать над Россией.

Он вообще никому ничего не забывал и не прощал. Лидеры «Демократической России», сыгравшие едва ли не решающую роль в первых политических победах Ельцина, трезво оценивали его интеллектуальный уровень и полагали, что Ельцин будет следовать их указаниям, что они составят круг его власти. Борис Николаевич разрушил эти наивные представления, едва став председателем Верховного Совета РСФСР. «Демократическая Россия» оказалась не во власти, а около, да и то пока. Ельцин равнодушно наблюдал, как она распадается и, думаю, давно забыл о ней. Такая же участь постигла «Выбор России», «Наш дом — Россия», блок И. П. Рыбкина и другие политические организации, создававшиеся «под Ельцина», а часто и по его поручению. Партия под названием «Ельцин» всегда оставалась самодостаточной.

Кульминацией борьбы Ельцина за сохранение и усиление личной власти навсегда останется его конфликт с Верховным Советом РСФСР, завершившийся пушечным расстрелом «Белого дома». Сегодня, после публикации книги «Эпоха Ельцина» появилась возможность хронологически проследить эту почти детективную и жуткую историю, за которой достаточно четко проступают черты ельцинской личности.

Но сначала немного о самом Верховном Совете. Том самом, который избрал Ельцина своим председателем и наделил его огромными, совсем не спикерскими полномочиями. Который учредил пост президента Российской Федерации и фактически предопределил избрание Ельцина на этот пост. Который единодушно поднялся в 1991 году на противодействие путчу и беззаботно отдал все лавры победы одному Ельцину. Который устроил экзекуцию Горбачеву, вернувшемуся из Фороса, а затем выполнил работу ликвидатора по отношению к союзному парламенту. Который принял законы, позволившие перевести основную часть союзной собственности под юрисдикцию России. Который, который, который… был послушной командой Ельцина в самую трудную пору восхождения того к вершинам власти.

В чем были истоки конфликта законно избранного президента с законно избранным парламентом? Вовсе не в том, о чем писали кремлевские политтехнологи: не в контрнаступлении коммунистов, не в захвате Верховного Совета и Съезда народных депутатов РСФСР силами, представлявшими тоталитарную систему. (Кстати сказать, этот прием Ельцин будет использовать потом постоянно, ставя народ перед выбором «меньшего зла», выискивая врага и наделяя его самыми пугающими чертами.) Сама обстановка в России была чревата тяжелыми конфликтами. Начались гайдаровские «реформы». «Шок без терапии» опустошил и без того тощие народные кошельки. Бывшие советские республики вводили свои валюты, а рубли, вместо того чтобы уничтожать или сдавать в Госбанк РФ, вагонами вбрасывали в российское денежное обращение. Шел первый передел собственности, у новых хищников жадно горели глаза и неутомимо гребли руки. Рядом с ними преуспевала бывшая советская номенклатура, возвращала себе теперь уже не должности, а право командовать огромными секторами экономики. Объект дележа был один на всех — народное достояние. Готовилась обвальная приватизация, суть которой мало кто понимал. Инфляция разрушала рынок, который еще только собирались создавать. Социально-экономическое положение страны стремительно ухудшалось.