Александр Половец - БП. Между прошлым и будущим. Книга 2

У меня, написавшего музыку к 55 фильмам и работавшего с ведущими режиссерами, — у меня этих проблем не было. И все же нет у меня сегодня интереса к такой вот борьбе за существование, все это уже надоело. Все-таки приближается некий решающий рубеж в жизни — ведь через тройку лет «полтинник» ударит. Хочется чего-то другого…

— Ну вот, а вы снова в Москву собрались?.. — заметил я.

— А ведь у вас здесь какой-то, я слышал, интересный проект разворачивается?..

— Верно. Мы с Дербеневым приезжали сюда в конце апреля 91-го, это был мой первый визит в США. Поводом к нему стала премьера спектакля «Белый Мерседес», поставленного Владимиром Алениковым. Я написал музыку к нему, Дербенев — стихи. Алеников предложил нам это, когда был в Москве. Сделали мы все, естественно, бесплатно, бесплатно потому, что это было интересно само по себе. Песни в спектакле прозвучали, но хотелось, чтобы они жили и вне его.

В Москве, до нашего приезда сюда, мы показывали на студиях грамзаписи еще не вполне готовую музыку к спектаклю и песни в моем исполнении, и возникли предложения выпустить пластинку. Тогда мы стали искать певицу. Естественно, было бы интересно найти ее для такого проекта именно здесь, и мы нашли — это Сюзанна Теппер. Сюзанна с радостью согласилась работать с нами, и постепенно наша идея обрела следующую форму: мы выпускаем с ней две-три пластинки в России, параллельно здесь выходят ее кассеты.

— А деньги-то на все это откуда? — еще, стало быть, один вопрос, отвечать на который захочет не всякий…

Максим ответил:

— Субсидирует проект лос-анджелесский ресторан «Московские ночи».

Вот так: оказывается, все может быть очень просто. Правда, не всегда. И — не у всех…

В любом случае, ответ Максима звучал исчерпывающе, но чего-то я все же не понимал.

— Вам не кажется, — спросил я его, — что здесь заложен какой-то парадокс: вы вот приехали сюда из страны, богатой прекрасными голосами, чтобы здесь обнаружить «свою» певицу. А, с другой стороны, исполнители, живущие здесь и часто выступающие перед эмигрантской аудиторией, со временем теряют свою популярность — на их выступления перестают ходить. Прекрасные исполнители — актеры, певцы, музыканты — они всегда здесь, всегда рядом. Отработав свой традиционный репертуар и не приобретя нового, они, раньше или позже, становятся привычны для, в общем-то, довольно ограниченной численно аудитории.

Максим, кивая головой, соглашался со сказанным.

— Вы сейчас полностью подтвердили мое мнение: лучше оставаться немного гостем — тогда будет сохраняться интерес. Какие-то невидимые нити соединяют людей в эмиграции, в каком бы городе они ни жили. Конечно, осевшие здесь актеры быстро надоедают: они делаются своими. Но еще и потому, что на них никто и не работает. Если ты исполнитель, тебе приходится трудно, ты зависим. Что же касается Сюзанны… Мы с Дербеневым последнее время работали с Машей Распутиной и нас это отчасти удовлетворяло. Потом появились новые певицы, с которыми я работаю в кино.

Я, в общем-то, все время нахожусь в поиске, я всегда ищу молодых исполнителей. А здесь, поскольку действие пьесы происходит в эмиграции, сама тема песен натолкнула на идею взять певицу отсюда, тем более она попалась нам на пути. А до этого мы работали с Любой Успенской. Поначалу мы планировали набрать деньги на проект в концертах, по телевидению, готовились снять несколько клипов. Не получилось, к сожалению, — и мы просто выпустили кассеты.

А что — кассета?! Нужна реклама, прежде чем начнут ее покупать.

Так что правильнее было бы диски выпустить в России, а здесь — кассеты с этих дисков. Но получилось все наоборот — кассеты вышли первыми, диски же там сейчас не хочет никто выпускать, потому что Сюзанна неизвестна в России.

— Так, может, стоит повторить опыт Вилли Токарева? Ресторанный исполнитель — там он собирал стадионы. А, не считая завсегдатаев ресторана, разве кто-нибудь его заметил бы, останься он в России?

Максим повеселел:

— Уникальный, конечно, случай. Токарев и его коллеги — не певцы, но они создали какой-то новый жанр, ставший популярным и здесь, и там… Подпольный поначалу. А, знаете, все, что подпольно, вызывает дополнительный интерес. Их самодеятельные кассеты бытовали в России повсеместно к тому моменту, когда разрешено было всему выйти наружу. То есть они оказались знаменитыми, их захотели увидеть. Кстати, сейчас интерес к ним резко снизился, может быть, даже и совсем прошел — они могут подтвердить и сами. Это было хорошо, пока было запретно. Прокатились пару раз в Россию — и все. Да и, вообще, к этому жанру в России интерес иссяк: кончился всплеск.

— И что же приходит на смену? — спросил я.

— В общем-то, обычная волна западной музыки — она захлестнула сейчас Россию — тот же «рэп», и в нем есть свои звезды. Конечно, жанр блатной песни остался, но он уже отходит на второй план. Какой суперзвездой был Саша Розенбаум — а и его вдруг все забыли, и ему надо начинать все сначала. Он исчез отовсюду, а совсем еще недавно все страницы молодежных газет были им заполнены, все хитпарады, все концертные залы… И вдруг — исчез.

— Может, оттого, что по-настоящему интересных песен было у него не так уж и много?

— Согласен. Я думаю, что его «хулиганские» шуточные песни были остроумны — и этим интересны. И опять же — это было тоже подпольно, вызывало интерес, и его слушали по домам, когда все, что он делал, запрещалось — социальная сатира, «андерграунд» искусства. Мне кажется, он оказался не прав в том, что захотел собою заменить умершего Высоцкого. Наверное, Розенбаум не согласится с тем, что я говорю, станет отрицать — мол, это не так, что это не Высоцкий… Мне же кажется, ему захотелось этого подсознательно: природа не любит пустоты, вот он и создал некий новый идол. Или — его создали.

Я говорю это не в хулу и не в обиду ему — он пишет добротные стихи, это интересно музыкально, даже интересней, чем было у Высоцкого, но он не смог достичь его высоты. Потому что у Высоцкого это все шло изнутри, вся эта философия, вся эта игра, я даже не могу подобрать термина… Во всяком случае, это было серьезно. А Розенбаум все это придумал… Это все — на мелком месте… Но если бы жанр был действительно серьезен, интерес к нему не потерялся бы сегодня. Значит, все равно это была однодневка.

— А кроме этого проекта — над чем вы сейчас работаете? — поинтересовался я.

— В общем-то, идей хватает. Из самого же серьезного: мы организовали в Лос-Анджелесе новую компанию — «Рашен-Америкен калчер корпорейшн». Знаете, «пятидолларовую» компанию здесь может открыть каждый — я таких наоткрывал за два своих визита много. Эта же — имеет инвестора в лице серьезнейшей московской организации, не буду пока называть ее имени. Скажу только — это огромное акционерное общество, богатейшее, которое решило сделать денежные вливания в культуру. И, в частности, — в мою идею: создание компании, которая что-то интересное делала бы в России, что-то интересное везла бы сюда. И деньги у нас сегодня, хоть небольшие, но для старта вполне достаточные, есть.