Василий Голубев - Во имя Ленинграда

Мои слова не изменили суровую сосредоточенность лица генерала. Видимо, о слабости здоровья своего сына он знал раньше нас.

- Спасибо, товарищ Голубев, за то, что знаете своих подчиненных и заботитесь об их здоровье. Придется сыну изменить климатические условия, хотя он упорно не хочет этого. Приказ получите через пять - семь дней, а на его место подберите офицера из своего полка.

Когда началось собеседование с генералом Столярским, я попросил разрешения, чтобы присутствовали его сын и замполит полка Абанин.

- Уж очень много упреков и наказаний получил я за то, что в воздушном бою фашисты сбили лейтенанта, - сказал я генералу.

Удивленный, он поднялся, развел руками.

- Какие наказания и упреки могут быть, если люди воюют? Война без потерь не бывает.

В ожидании генерал начал нервно ходить по комнате из угла в угол.

Вошли вызванные мной майор Абанин и лейтенант Столярский. Столярский-старший тяжело опустился на стул.

- Садитесь, товарищи, давайте по-семейному поговорим, - тише обычного сказал он.

- Если по-семейному, - подключился Абанин, - то слово за лейтенантом. Скажи, Кира, все, о чем мы не раз говорили с тобой.

Столярский-младший встал, переложил шлем из одной руки в другую и, не поднимая глаз, выпалил:

- Папа, если командование полка меня не выгонит, то я ни в какой другой или училище не пойду. Я сам виноват, что меня сбили, - нужно лучше смотреть. А за наказание командира полка мне стыдно перед командиром и летчиками. Я не трус, смерти не боюсь. Но зачем столько опекунов! Разрешите выйти...

Дверь за лейтенантом закрылась. Все молчали, его слова спутали начавшийся было "семейный разговор". Генерал, тяжело дыша, достал какую-то таблетку, положил под язык. Видимо, с сердцем было неважно. Я быстро налил стакан воды, но он покачал головой. Глубоко вздохнул два-три раза и медленно заговорил:

- Дорогие друзья, поймите все правильно. Родители, особенно мать, всегда тревожатся за детей. Я старый воин и большевик, начинал гражданскую войну в сорок шестом отряде. И сам хочу, чтобы сын продолжал службу в родной части. Пусть династия авиаторов Столярских продолжает защищать Родину до полного ее освобождения. Делайте все так, как требует обстановка. Если суждено сыну дойти до победного дня, - значит, счастьем мы, родители, не обойдены. А вот что наказали вас, слышу впервые и поражаюсь. Какое же было наказание? - глядя на меня, спросил генерал.

Мне не хотелось бередить душу, и я искал слова для ответа. Опять за меня ответил со всеми подробностями Абанин.

Я же в свою очередь сказал Столярскому, что Кира воюет хорошо, то, что его сбили, не снизило морально-боевых качеств летчика. А наказание - дело прошлое, забудем о нем.

Возвращаясь с аэродрома после проводов комиссии, майор Бискуп, стесняясь, сказал:

- Василий Федорович, меня спрашивал начальник военно-учебных заведений генерал Столярский, соглашусь ли я на должность начальника цикла тактики истребительной авиации в Ейском училище.

- А что ты, Петр Игнатьевич, ответил? - усмехнулся я.

- Ответил, что согласен, если командование полка и дивизии отпустит.

- У меня на эту тему тоже был разговор, но я ответил, что это сделать лучше после проведения операции. Второго января уйдет на должность командира третьего авиаполка майор Шмелев, и замена сразу двух руководителей управления полка нецелесообразна...

В полку царило приподнятое настроение. В самом деле, три проверки и три положительные оценки. И проверяло-то большое начальство...

Во второй половине короткого зимнего дня прояснилось небо. Солнце, двигаясь немного выше горизонта, светило через серую дымку. Хорошую погоду спешила использовать как наша, так и вражеская авиация. В первую очередь, конечно, разведчики. Тут же поступила команда из штаба дивизии - увеличить число дежурных истребителей, стоящих в полной готовности на земле. Одну эскадрилью поднять в зону патрулирования над плацдармом. Вслед - новое распоряжение из штаба авиации флота: немедленно поднять две группы на разведку аэродромов Красногвардейск, Котлы и Копорье. Через 20 минут две разведывательные группы взлетели. Пара фоторазведчиков - ведущий командир звена Бычков - под прикрытием шестерки Ла-5 взяла курс на Красногвардейск. Им предстояло выполнить силовую разведку аэродрома, имевшего самую мощную противовоздушную оборону.

Вторая пара разведчиков - ведущий старший лейтенант Апинов - под прикрытием одного звена (четыре Ла-5) направилась в район Котлы - Копорье. Так как эти аэродромы находились в семи километрах друг от друга, а постоянного базирования истребителей противник здесь не имел, то и большого противодействия разведчикам, казалось, не будет. Но получилось все наоборот. Ежедневные удары наших ночных бомбардировщиков по аэродрому Красногвардейск вынудили значительную часть истребителей ФВ-190 перебазироваться в Котлы и Копорье. В такой обстановке наш замысел наполовину оказался неверным. Группа, идущая на силовую разведку, выполнила фотографирование аэродрома Красногвардейск без встреч с вражескими истребителями и благополучно возвратилась. Группа же Апинова была перехвачена, не долетев до объектов фотографирования. Завязался неравный бой. Но, как и бывает иногда на войне, к одной ошибке немедленно присоединяется следующая. Вместо того чтобы вести бой всей шестеркой и отойти за линию фронта, Апинов оторвался от своих и решил выполнить фоторазведку. Решение его оказалось роковым. Оно ослабило боеспособность группы прикрытия. А сам он был атакован следующей группой ФВ-190.

Неравный бой принес нам поражение. Апинов, сбивший 301-й самолет в полку, и его ведомый, младший лейтенант Елисеев, с задания не вернулись. Это была тяжелая потеря: сразу два летчика разведывательного звена...

13 января, за час до рассвета, на КП полка приехали полковники Корешков и Сербин. По их возбужденным лицам было видно, что наступает долгожданный час.

- Как, гвардии командир, полк готов к большому делу? - здороваясь, сказал Корешков.

- Как пионеры, всегда готовы! - шуткой ответил я комдиву.

- А ты не торопись, еще сутки в запасе. А сегодня - кровь из носа - ни один вражеский разведчик не должен пролететь над плацдармом. Погода, по заверению "ветродуя", должна проясниться. Подбирай лучших и с первым просветом в облаках вешай "зонтик" над войсками. Понял?

- Все понятно, товарищ гвардии полковник. С первым "зонтиком" буду сам. Хорошо, что сегодня как раз и число тринадцатое. Фортуна изменила свой ход: теперь по тринадцатым числам у меня будут удачи.

- Побереги силы на завтра, ведь заместителя-то по летной части в полку нет.