Джон Херси - Возлюбивший войну

Я снова снял маску, склонился к нему и крикнул в тряпье, которым была закутана его голова:

- Да не волнуйся ты, мальчик Макси, мы доставим тебя обратно в Англию! Она уже видна.

Как я хотел, чтоб так оно и было!

В голубоватой полутьме похожего на пещеру фюзеляжа светились глаза Макса, все больше наполняясь любовью, любовью к друзьям, к Англии, к дому, к неопределенному прекрасному Всему. Я не мог смотреть ему в глаза - таким нестерпимо пронизывающим взглядом смотрели они из-под маски; потом все погасло, и зрачки закатились.

Опустошенный, окоченевший от холода, я полез наверх, на свое место, и кивнул Клинту, предлагая ему последовать за мной в кабину пилотов, где не так свирепствовал ветер и где он мог подсоединиться к постоянной кислородной системе. Клинт поднялся вслед за мной, но ушел в радиоотсек.

Мерроу управлял самолетом из рук вон плохо. Так дергать штурвал, так резко двигать педалями мог только новичок.

Я сел, пристегнув ремни, и взглянул на часы. Четыре тридцать девять. Эйпен, очевидно, уже остался позади. Предполагалось, что над Эйпеном нас встретят наши П-47.

Теперь не оставалось сомнений, что "Тело" отстало от соединения. Последние самолеты уже опередили нас примерно на три четверти мили и летели футов на шестьсот-семьсот выше в голубом, как море, небе; немецкие истребители атаковали эскадрильи "крепостей", но нас пока не трогали. Мы еще находились под охраной того, что Мерроу в начале нашей совместной службы в военной авиации назвал бы его везением. С нас было бы достаточно, если бы немцы послали против "Тела" "физлер" - маленький одномоторный рекогносцировочный самолетик, вроде нашего "пайпер-каб", вооружив его охотничьей двустволкой двенадцатого калибра или рогаткой.

П-47 я пока не видел и подумал об аварийном сигнале на случай, если они летят где-то поблизости, но вне поля моего зрения; кроме того, это позволило бы чем-то занять Малыша или Клинта, а поскольку в радиоотсеке имелся резервный селекторный переключатель, я включил внутренний телефон и сказал:

- Хеверстроу? Ты слышишь?

Он ответил громко и отчетливо. Очевидно, Лемб нашел и устранил неисправность. Клинт спросил, что мне нужно.

В верхней турели, объяснил я, есть контейнер с сигнальными ракетами; пусть он выпустит зеленую ракету. На приставной полочке рядом с контейнером должна лежать ракетница.

- Слушаюсь, - ответил он, и в его голосе послышались прежние насмешливые интонации; его, несомненно, радовало, что он может чем-то заняться.

- Подожди секунду. Ты помнишь, в какое время ожидалась встреча с истребителями прикрытия?

- В шестнадцать шестнадцать, одновременно с переменой курса на пятидесяти градусах тридцати восьми минутах северной долготы тире ноль шести градусах ноль трех минутах восточной долготы.

Его набитый цифрами ум уже функционировал по-прежнему, и я не сомневался, что, если бы спросил Клинта, он мог бы назвать мне номер телефона какой-нибудь Дженни в Минеаполисе или Пеггилу в Байлокси.

Во внутренню связь включился Прайен.

- Лейтенант, а что означает зеленая ракета?

- Она означает: "Еле волоку зад, пусть это учтут наши истребители".

Потом в связь включился Брегнани, храбрый и наглый Брегнани:

- Мы долетим, сэр?

В каждом из нас живет способность скрывать от людей свою подлинную натуру под какой-нибудь маской - я не составлял исключения и уже хотел было сказать: "Послушай, сынок, займись-ка ты лучше своим делом!" - но, чуть помедлив, подумал, что ведь ребята за моей спиной ничего, совершенно ничего не знают о случившемся, и потому сказал:

- У нас разворочен нос. Вышли из строя второй и третий двигатели. Мы теряем высоту со скоростью примерно в семьдесят пять футов в минуту, но наша приборная скорость пока держится на тридцати... Убит лейтенант Брандт.

Я решил, что они вправе знать все.

Потом, ясно и сильно, как в былое время, прозвучал голос Мерроу:

- Лемб! Ты не спишь? Доложи наше местоположение, парень.

- Слушаюсь, сэр.

Наступило длительное молчание, потом снова заговорил Мерроу:

- Давай, давай, давай же!

Лемб, должно быть, все еще пытался определиться с помощью радиокомпаса по двум пеленгам.

Мерроу разразился бранью. Его визгливый голос заставлял ежиться. В разгар этой сцены Фарр включился в связь и бросил какую-то неразборчивую фразу. Мерроу продолжал ругаться. Затем снова Фарр: "Ко всем чертям! Мне опостылела вся эта муть..." Он отключился, а Мерроу по-прежнему выкрикивал одно ругательство за другим. Лемб попытался доложить местонахождение самолета, но Мерроу оно уже не интересовало. Заигрывая со смертью и всячески ее понося, он вел самолет крайне небрежно. Быть может, не совсем сознавая, он играл не только своей, но и нашей жизнью.

Фарр вновь включился во внутреннюю связь и раздраженно зашипел:

- Черт бы вас побрал! Делайте же что-нибудь! Ну ошибетесь - так что из того!.. Я способен летать лет до шестидесяти. Я смогу участвовать по меньшей мере рейдах в пятистах... Меня не могут искалечить больше, чем... Я заявляю тебе, сукин ты сын, что я не новичок. Я переживу любого ублюдка, вроде тебя... Ты не собьешь меня с толку. Кое-кто пытался! Мерзавцы песочили меня, но они... Это же глупо! Я мог бы сказать этим просидевшим штаны генералам, будь они прокляты... Не смейте, мерзавцы, показывать на меня пальцем...

Я заметил, что Мерроу отстегивает привязной ремень.

- Фарр! - крикнул я по телефону как можно резче.

Он смолк, а я приказал:

- Брегнани! Отбери у него бренди.

Мерроу машинально нащупывал вытяжное кольцо парашюта (я с содроганием вспомнил, что свой не надел) и привстал. В то же мгновение самолет медленно задрал нос, готовый вот-вот свалиться на крыло. Я отдал штурвал от себя, машина, покачиваясь с крыла на крыло, после долгого пологого снижения опять приобрела устойчивость.

Мерроу снова сел. Он казался озадаченным, нерешительным и постаревшим.

- Базз, я поведу некоторое время машину, - сказал я.

Мерроу схватился за полукружье штурвала и судорожно сжал его.

- Передай мне управление, - повторил я. - Дай я поведу.

Никакого ответа. Мерроу продолжал сидеть, склонившись над штурвалом.

- Четыре истребителя идут в атаку со стороны шести часов, - доложил Прайен.

Я встал в проходе сразу же за люком, постучал Мерроу по плечу и, когда он повернул голову, правым большим пальцем показал на свое сиденье. В течение нескольких минут, показавшихся мне бесконечными, Мерроу не шевелился; но вот он медленно отключил провод электроподогрева комбинезона и провод шлемофона, уцепился за край сиденья, приподнялся, выскользнул из-под штурвального полукружья, выпрямился в проходе и осторожно, как дряхлый старик, опустился на мое место. И это было все. Я занял место командира.