Григорий Кисунько - Секретная зона: Исповедь генерального конструктора

— Но это две, как вы сказали, вещи. А в чем заключается третья?

— Третья — не допускать присутствия на подобных работах генералов. Ибо существует генеральский эффект: аппаратура не выдерживает их присутствия и ломается. А нас здесь аж двое.

Впрочем, в этот день мой генерал-майорский стаж составлял всего лишь три дня: постановление о присвоении званий мне и начальнику строительства противоракетного полигона А. А. Губенко было опубликовано 9 мая 1960 года, в День Победы. Для меня это было полной неожиданностью, так как мне было ясно, что «моему» министру при сложившемся его отношении ко мне не придет даже мимолетная мысль о том, чтобы представить меня к генеральскому званию. Но на этот раз сработала чистая случайность: в министерстве нашелся главный инженер одного из главков, — обозначим его через К., — возжелавший стать генералом.

Для этого он подготовил необходимые документы на себя, а в качестве «гарнира» — также на меня и директора НИИ А. Д. Батракова. Расчет строился на том, что занимаемая К. должность в министерстве формально выше директора НИИ и подавно выше моей должности, как начальника подразделения (СКБ-30) в составе КБ-1. Министр обороны, вероятно, согласится поддержать только одну кандидатуру, и тогда «гарнир» автоматически отпадет, и останется единственная кандидатура К., превосходящая две другие по формальному административному рангу.

Случайно или нет, но с этим вопросом К. обратился к министру в моем присутствии, и я оказался невольным свидетелем телефонного разговора нашего министра В. Д. Калмыкова с министром обороны Р. Я. Малиновским. Выслушав просьбу Валерия Дмитриевича, маршал Малиновский ответил, что речь может идти только об одной кандидатуре, а именно — о Кисунько; фамилии двух других товарищей ему «абсолютно не известны».

Так были в моем присутствии произнесены двумя министрами слова, касающиеся моей персоны, о которых можно в буквальном смысле сказать, что слово не воробей, — как бы ни хотелось кое-кому его поймать и вернуть обратно.

Калмыков все же добился перевода КБ-1 в его госкомитет. Но системе «А» крупно повезло в том, что к моменту этой передачи все объекты системы уже построены, аппаратура для них изготовлена, смонтирована и автономно отлажена. Оставалась чисто интеллектуальная, не требующая поставок аппаратуры работа по «информационному собиранию» системы: подключение объектов к центральной ЭВМ через радиорелейные связи, обучение ЭВМ и объектов «общаться» друг с другом, выполняя общую боевую программу, и отладка самой этой программы.

Это была и сложная и очень увлекательная, благодаря своей принципиальной новизне, работа: ЭВМ впервые использовалась не для рутинных счетных работ, а в виде специализированного управляющего комплекса, приспособленного для информационного взаимодействия с внешними абонентами, для реализации уникальнейших боевых программ, увязанных в истинном масштабе времени с процессом полета баллистической цели. Казалось бы, для министра поезд, как говорится, ушел, поди догони его и останови этих фанатиков.

И все же… Министр показал, что он и в этих условиях многое может. Прежде всего он убрал с предприятия главного инженера Лукина Ф. В., решительно поддерживавшего работы в области ПРО, возглавлявшиеся мною как генеральным конструктором. Затем через удобного и. о. главного инженера В. П. Шишова попытался перевести 300 сотрудников из моего СКБ в другое СКБ для организации подразделения по тематике В. Н. Челомея, вознамерившегося создать истребитель спутников. Эта попытка была предпринята в мое отсутствие, когда я находился на полигоне, и мне пришлось срочно прибыть в Москву, чтобы отразить ее, обратившись за помощью к Д. Ф. Устинову — председателю военно-промышленной комиссии.

Семена неприязни ко мне нынешнего министра были посеяны еще в те жуткие времена, когда он в соавторстве с Расплетиным «настучал» шифровкой с полигона самому Берия. Тогда только вовремя подоспевшая смерть Сталина отвлекла внимание Берия от «вредительского» дела, накручивавшегося вокруг меня и одного из моих «пособников». Но и сейчас есть от чего приходить в ярость министру, хотя и сбылась его давняя мечта и ему удалось «съесть» КБ-1, заполучить эту прославленную организацию в свой госкомитет. Съесть-то съел, но с начинкой, от которой тошнит.

Это, прежде всего, почти готовая в натуре система «А». И хуже того: разработан аванпроект боевой системы ПРО, принято решение о ее создании, ее генеральным конструктором назначен Кисунько. Непросто вычистить эту начинку: надо найти способ прекратить работы по системе «А», расшатать принятые постановления, дать им благополучно скончаться, перекрыв питающий их кислород. И эту свою программу министр почти открыто изложил в первом же своем выступлении перед собранием ведущих специалистов КБ-1.

— Главная задача вашего коллектива, — сказал он, — противоракетная оборона. А как у вас с ней обстоит дело? Очень и очень плохо! Посмотрите, кто у вас занимается этой задачей? Вся ваша кабэвская гвардия стоит от нее в стороне, занимается старыми работа ми. А ПРО занимаются неопытные люди, молодые специалисты, можно сказать, детский сад. А туда ли мы двигаемся? Какая, например, перспектива у громоздкой, дорогостоящей системы «А»? Только одна: начинаем с буквы «А» и той же буквой закончим, получится «АА», — а вы знаете, что это означает на языке детского сада, — схулиганил министр под смешок подхалимов. — С этим безобразием надо кончать. Надо, что бы все КБ-1, его лучшие силы, а не только СКБ-30, навалились на тематику ПРО.

Выступивший после министра Расплетин отметил, что возглавляемое им СКБ-31, работая над новой подвижной зенитно-ракетной системой, одновременно ищет научный задел на будущее, «которое видится нам в универсальных противосамолетно-противоракетных подвижных комплексах».

— И в этих поисках, — заявил он, — мы очень нуждаемся в установлении прямых научных связей с НИИ вашего, Валерий Дмитриевич, а теперь и нашего госкомитета. Нас особенно интересуют новые виды радиолокационных сигналов, предложенные в проекте «Сатурн», — подвижной противоракетной системы.

Эти два выступления мне напомнили игру в волейбол: один игрок выбрасывает мяч «свечой», а другой гасит. А в результате со счетом 1:0 проигрывает СКБ-30. Не нужны ни специализированное по ПРО СКБ, ни сама ПРО, поскольку перспектива — за универсальными противоракетно-противосамолетными комплексами.

В своем выступлении я ответил на выпады министра:

— Здесь наш молодой коллектив назвали детским садом, способным только на «АА». Как же обстоят у нас дела в действительности? Все правительственные сроки до сих пор мы успешно выполняли. За считанные месяцы в условиях безводной пустыни была создана первая экспериментальная радиолокационная установка, на которой ведутся исследования радиолокационных характеристик баллистических ракет. Начата межобъектовая стыковка средств системы «А» на полигоне. Причем предварительно она была отрепетирована в Москве на нашем стенде и на ЭВМ в НИИ академика Лебедева, для чего между ними организована радиорелейная связь.