Юрий Богданов - 30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД: от оперуполномоченного до заместителя министра

В этих же целях с 1946 года развернулось повсеместное преследование троцкистов, поскольку даже после ликвидации Льва Давидовича в 1940 году остались какие-то скрытые каналы связи с Западом, по которым в страну нелегальным путём просачивался издававшийся во Франции троцкистский «Бюллетень оппозиции». В 1947 году был принят закон, запрещавший заключение браков советских граждан с иностранцами. Подоплека была, вроде, благородная — забота о том, чтобы после войны улучшить демографическую обстановку в собственной стране. А на самом деле задача состояла в пресечении связей с зарубежьем, по которым легко могла происходить утечка информации. В этом плане предпринимались также усилия, направленные на укрепление советской семьи, которая резко снижала возможность побочных контактов. С 1949 года из Прибалтики, Молдавии, западных областей Украины и Белоруссии была проведена ещё одна депортация политически неблагонадёжных и классово чуждых элементов, которые были враждебно настроены по отношению к Советской власти и, безусловно, могли передать за рубеж любые сведения.

Чтобы научить молчать своих новых союзников, в братских странах Восточной Европы в плане реализации «Операции прикрытия» была осуществлена серьёзная чистка. Аресты и судебные процессы были связаны с обвинениями в шпионаже в пользу Запада и участии в заговорах.

В нашей стране в 1948 году арестовали членов Еврейского антифашистского комитета. С одной стороны, они обвинялись в стремлении создать в Крыму Еврейскую автономную республику, которая, безусловно, явилась бы мощным очагом утечки информации. С другой стороны, в этом же году возникло государство Израиль, образованию которого активно содействовал Сталин. Возможно, вождь рассчитывал на то, что разогнанные войной и нацистскими преследованиями евреи осядут на Земле обетованной и, создав там дружественное государство, перестанут быть перевозчиками запретных сведений. Однако расчёт на это не оправдался, поскольку финансировать новообразованное государство стали США. Тогда и пришлось ликвидировать упомянутый комитет, чтобы обрубить нежелательные связи.

В начале 1949 года война против космополитов была в самом разгаре. Вот в этих условиях в Москву и был переведён Н.С. Хрущёв, который вспоминал впоследствии, что Ста-лин поручил ему руководить столичной парторганизацией, чтобы обеспечить борьбу с антипартийными элементами. В период правления Хрущёва в Москве был обнаружен заговор на автомобильном заводе им. Сталина (ныне Лихачева): группа работников-евреев была обвинена во вредительстве по заданию сионистов и США. На 30-м авиационном заводе был устроена чистка антисемитской направленности.

Представляют интерес дела об арестах жён некоторых высших руководителей партии и правительства, напрямую связанные, по нашему мнению, с «Операцией прикрытия». В замечательной книге Ларисы Васильевой «Кремлёвские жёны» [Л.44] весьма подробно рассказывается о жизни, деятельности и быте главных женщин страны Советов.

Но нас в данном случае интересует лишь один вопрос: почему некоторые из высокопоставленных жён попали за тюремную решётку, а другие — нет? На наш взгляд, определяющей в этом деле являлась всё та же возможность «утечки строго секретной информации с правительственных верхов через жён за рубеж». В связи с этим, прежде всего, представляется важным определить, кто из ближайших соратников Сталина, кремлёвских мужей, допускался к важнейшей государственной информации. В этот узкий круг входили Молотов, Жданов, Берия, Каганович, Маленков. Чуть в меньшей степени были в курсе дела Ворошилов, Калинин, Микоян, Будённый. Возможно, к определённым вопросам был допущен Хрущёв.

Кремлёвские жёны, здравствовавшие в конце 1930-х годов, подразделялись на две категории: одни вели активную общественную жизнь, другие являлись скромными домашними хозяйками. Сразу выделим тех, чьё общение было ограничено в основном семейным кругом и потому опасности с точки зрения утечки информации не представляло. Сюда безо всяких натяжек можно отнести третью жену Будённого Марию Васильевну, Нину Теймуразовну Берия, Ашхен Лазаревну Микоян, Нину Петровну Кухарчук (жену Хрущёва). В подтверждение нашей версии приведём из книги такую цитату, рисующую обобщающий образ этих женщин: «Ашхен Микоян — подчёркнуто домашняя женщина, нарожала пятерых сыновей, с юности не работала, занималась домом, управляла прислугой, детьми, невестками и внуками, муж надёжно защищал гнездо своим всенародно известным, сверхуживчивым характером, благодаря которому в сталинские времена с семьёй ничего плохого не случилось».

Какая тут может быть утечка информации? Но, думаю, что, если бы на горизонте вдруг появились какие-нибудь иностранцы, вряд ли Анастасу Ивановичу удалось бы защитить собственную жену даже своей сверхуживчивостью.

К этим жёнам вплотную примыкали более активные в общественной жизни Екатерина Давидовна Ворошилова — «не совсем парттётя, не совсем толстуха в трофейном халате», и Мария Марковна Каганович, не имевшие, как следует из представленных скучных жизнеописаний, никаких зарубежных контактов.

Другое дело — вторая жена Будённого Ольга Стефановна Михайлова, обладавшая сильным контральто. После окончания консерватории она стала солисткой Большого театра. Беда её была совершенно не в том, что вопреки пожеланиям мужа она «не хотела портить фигуру» и «функция самки её не устраивала». Опасность заключалась в тех контактах и связях, которые у неё образовались. Вместе с другими высокопоставленными жёнами, Бубновой и Егоровой, Ольга Стефановна посещала иностранные посольства — итальянское, японское, польское, причём «на даче японского посольства они пробыли до трёх часов ночи». Установленная за легкомысленной женщиной слежка выявила её интимную связь с артистом Алексеевым, что никакого отношения к главному вопросу не имело. Однако было известно, что в 1937 году у Будённой-Михайловой был роман с иностранцем. Тогда в товарищеской беседе с Будённым нарком Ежов предупредил: Сталина беспокоит вопрос о том, что «её затянули или могут затянуть в свои сети иностранцы». Куда ж больше? Случайные слова неверной жены своему любовнику, например, о том, что они могут встретиться, так как Семён Михайлович уехал формировать какую-то там армию, могли раскрыть (или подтвердить как бы из независимого источника) определённые государственные тайны. Для пресечения нежелательного канала утечки сведений не понимавшую недопустимости такого поведения женщину, в силу своего кремлёвского положения являвшуюся носительницей определённой секретной информации, следовало срочно, под любым предлогом изолировать. Ещё летом 1937 года Михайлова была арестована как польская шпионка. Автор цитируемой нами книги пишет: «Заметьте деталь: жена Будённого сидит в тюрьме, а мать её, то есть тёща Будённого, продолжает оставаться в доме». Правильно, у тёщи, очевидно, связей с иностранцами не было. Ольга Стефановна отсидела полный срок и вернулась в Москву только в 1956 году. Как сложилась судьба её подруг, гражданок Бубновой и Егоровой, читатель может догадаться сам.