Джордж Стейн - Элитная гвардия фюрера. Организация, структура, цели и роль во Второй мировой войне. 1939—1945

Ознакомительный фрагмент

Польская кампания, 1939 год

Короткая война против Польши, начавшаяся 1 сентября 1939 года, не стала серьезным испытанием для германской военной машины. Вклад вооруженных СС был скромен, но не незначителен. Основная часть резервных войск СС, доставленных морем в Восточную Пруссию, в течение лета 1939 года была организована в полковые боевые группы, приданные более крупным армейским соединениям.

Полк СС «Дойчланд», недавно сформированный артиллерийский полк СС, разведывательный батальон СС и танковый полк сухопутных сил были сведены вместе, образовав 4-ю танковую бригаду под командованием армейского штаба во главе с генерал-майором Вернером Кемпфом. Полк СС «Германия» был придан 14-й армии, развертывавшейся в южной части Восточной Пруссии. Еще одна полковая боевая группа, состоявшая из военнослужащих полка СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» и усиленная саперным батальоном СС, находилась в составе 10-й армии генерала Вальтера фон Рейхенау и наступала на Польшу из Силезии. Батальон «Гётце» отрядов СС «Мертвая голова», изначально сформированный для проведения операций «полицейского характера» в Данциге и его окрестностях, был реорганизован в резервный пехотный батальон, названный «Хаймвер Данциг», и был брошен в бой также под командованием вермахта[48].

В молниеносной войне против Польши резервные войска СС получили боевое крещение[49]. Тем не менее ОКВ не могло не признать роль СС в кампании. Генералы ОКХ, напротив, подчеркивали лишь негативные стороны. Войска СС понесли, пропорционально численности, более тяжелые потери по сравнению с вермахтом, и генералы не замедлили указать, что это произошло вследствие того, что СС, особенно офицерский корпус, недостаточно хорошо подготовлены для выполнения боевых задач. С другой стороны, руководители СС, оспаривая это утверждение, заявляли, что их подразделения вынуждены были служить в непонятных формированиях под командованием армейских командиров, и им слишком часто поручали самые трудные участки без предоставления адекватной поддержки[50].

Полностью действительности не соответствовала ни одна из точек зрения. Но, если генералы обращались к показателям высоких потерь как аргументу в пользу устранения независимой армии СС, Гиммлер и его окружение использовали их для того, чтобы подчеркнуть необходимость формирования дивизий СС, которые полностью находились бы под командованием офицеров СС. В конце концов Гитлер снова принял компромиссное решение, при этом явно в пользу СС. Гиммлер получил свои дивизии СС, но они были распределены между более крупными формированиями (армиями и корпусами) вермахта и остались под оперативным руководством ОКХ.

Подготовка к кампании на Западе

Еще до взятия Варшавы Гитлер объявил генералам о своем решении той же осенью начать наступление на Западе. Это объявление вызвало большую сплоченность в рядах высшего армейского командования, считавшего, что Германия не готова к решающему конфликту с западными союзниками. На всем протяжении ранней осени 1939 года в кулуарах высшего командного состава вермахта бродил призрак дворцового переворота. Однажды даже обсуждался план убийства фюрера, но, как и в 1938 году, генералы, побитые и струсившие, оказались неспособными ничего предпринять. Их шефу, генералу фон Браухичу, не позволили даже уйти в отставку. По иронии судьбы наступление на Западе не началось до следующей весны, даты, предложенной ОКХ в противовес требованию Гитлера о немедленном наступлении. Однако приказы о всевозможных задержках были отданы Гитлером, а не Главным командованием сухопутных сил, шеф которого, Браухич, по выражению фельдмаршала фон Манштейна, «был низведен до положения военного советника главы государства, требовавшего от нижестоящего командира беспрекословного подчинения».

В то время как Гитлер преодолевал сопротивление своих непокорных генералов, Гиммлер – не упускавший удобной возможности обвинить вермахт в нелояльности – указывал на нее, видя, что доклады с жалобами армейских офицеров на зверства СС в оккупированной Польше доходят до фюрера. Перед началом Польской кампании Гитлер указал руководству вермахта, что действия армии должны ограничиваться территорией ведения боевых действий, что «пришлось генералам не по вкусу», и предупредил их о том, что они «не должны вмешиваться в подобные дела, ограничиваясь исполнением своего воинского долга»[51]. Но когда в самом разгаре кампании военнослужащий артиллерийского полка СС и армейский военный полицейский расстреляли 50 евреев, собранных для отправки на принудительные работы, местное армейское командование настояло на привлечении их к суду военного трибунала. И, несмотря на то что военный прокурор требовал для обвиняемых смертного приговора, убийцы за совершенную ими кровавую бойню были приговорены к непродолжительным срокам тюремного заключения, и даже те под сильным нажимом Гиммлера сократили[52].

Для предотвращения дальнейших попыток военного командования привлекать к суду военнослужащих СС Гиммлер настоял на том, чтобы Гитлер внес поправки в те разделы своих предыдущих указов, которые в период войны подчиняли вооруженные СС юрисдикции вермахта. 17 октября 1939 года Совет обороны рейха издал «Указ о специальной юрисдикции в отношении уголовных правонарушений, совершенных членами СС и полицейских групп особого назначения». Целью нового указа был вывод вооруженных СС из-под судебной юрисдикции вермахта. Несмотря на то что военнослужащие СС теоретически по-прежнему подчинялись положениям военно-уголовного законодательства, их больше нельзя было привлечь к ответственности перед военными трибуналами, а только перед специальными судами СС, судьи которых назначались фюрером по предложению рейхсфюрера СС[53].

Дальнейших жалоб от армейских командиров на действия подразделений СС «Мертвая голова» в Польше не поступало – или не так много, как можно было ожидать от претендовавших на то, чтобы считаться людьми чести, однако достаточно, чтобы заставить Гитлера «очень раздраженно» говорить с Кейтелем «об уничижительных замечаниях старших офицеров в отношении мер, предпринятых нами в Польше»[54]. Наиболее последовательным критиком нацистской политики в оккупированной Польше был генерал-полковник Йоханнес Бласковиц, командующий немецкой армией на данной территории, направивший в Берлин меморандум с описанием поведения военнослужащих СС в Польше[55]. В результате была организована встреча Гиммлера и Браухича, в ходе которой рейхсфюрер СС признал, что при проведении «этнической политики» в Польше «были допущены ошибки»[56]. Гиммлер обещал, что предпримет шаги для того, чтобы в будущем данная задача выполнялась «насколько возможно пристойно и с минимальным кровопролитием». Он также заверил главу сухопутных войск, что СС хотят установления «хороших отношений с армией» и отнюдь не желают учреждения «армии [СС] наряду с вермахтом». Мало что из сказанного отражало истинные намерения Гиммлера, но на протяжении первых месяцев 1940 года ваффен-СС по-прежнему оставались в зачаточной стадии своего развития, и Гиммлер не был полностью уверен, что может полностью рассчитывать на поддержку Гитлера в случае конфронтации с военным руководством.