Михаил Колесников - Сухэ-Батор

— «Монголын сонин бичиг», — прочитал Сухэ. — «Монгольская газета».

Эту газету Сухэ сохранил у себя и по вечерам пересказывал ее содержание своим товарищам по службе. Газета издавалась в Харбине. Да и не могла такая газета издаваться в Урге! В ней высмеивался «солнечно-светлый» богдо-гэгэн, говорилось о том, что следовало бы отделить церковь от государства, так как со времени восшествия Джебдзундамбы на ханский престол вся государственная власть, по сути, отдана в руки высшего духовенства, которое творит суд и расправу и притесняет даже князей.

Сухэ как бы взглянул со стороны на все то, что делается сейчас в Монголии. Корреспонденты, писавшие в газету, знали все подробности ургинской и худонской жизни, и Сухэ догадывался, что эти корреспонденты находятся где-то здесь, неподалеку.

Газета… Измятый, потертый листок бумаги казался неведомым чудом. Газету — вот что нужно Монголии! Свою газету, такую, чтобы в нее можно было бы писать обо всем: и о том, как князья обдирают до последней нитки аратов, и о действиях достойного Аюши, и о том, как плоха и небоеспособна армия «солнечно-светлого».

Газету Сухэ носил у самого сердца: она не должна была попадаться на глаза начальству. В ней говорилось и о положении в России, и о революции в Китае, и о незнаемых, но грозных странах: Америке, Англии, Франции. И обо всем этом было напечатано монгольскими буквами, теми самыми, которые напоминают стебель колючего растения. Правдивое колючее слово…

Нужно будет наведаться к дядюшке Жамьяну и передать ему самый красивый хадак — ведь это он сделал — босоногого мальчишку Сухэ зрячим.

А в мире творились большие дела.

Это был 1912 год. Правительство богдо-гэгэна, придя к власти, добивалось включения в состав созданного им государства Барги и Внутренней Монголии. Оно искало поддержки у царской России. В случае если бы Россия не захотела оказать помощи, феодалы готовы были искать ее у любого другого государства, хотя бы у Японии.

А в Китае революция разрасталась все больше и больше. Еще раньше провинции Шаньдун, Шанси, Гуаньси объявили о своей независимости от пекинского правительства. В Кантоне была провозглашена Кантонская республика. В самом Пекине две дивизии правительственных войск вышли на улицы с требованием конституции. Династия была напугана до крайней степени и решила срочным порядком назначить премьер-министром ранее опального Юань Ши-кая. Династия надеялась, что Юань Ши-кай использует свои связи с либералами и оторвет их от дальнейшего сотрудничества с революционерами. Либералы Юга действительно видели в Юань Ши-кае единомышленника и готовы были пойти на переговоры с ним. Империалистические державы в это время внимательно следили за событиями в Китае. Они высадили свои десанты в Ханькоу, Нанкине, Шанхае, Кантоне и в других портах. Иностранные дипломаты, стремясь погасить революцию, сыграли свою роль в организации мирных переговоров между восставшим Югом и Юань Ши-каем.

24 декабря 1911 года в Шанхай прибыл из-за границы Сунь Ят-сен. К этому времени революционное правительство из Учана уже переехало в Нанкин, который был объявлен столицей Китайской республики. В Нанкине на конференции представителей всех сбросивших власть маньчжуров южных провинций Сунь Ят-сен был избран первым временным президентом Китайской республики. Однако положение молодой республики было непрочным. Империалистические державы, грозя интервенцией, настойчиво требовали установления «мира и порядка» в Китае и настаивали на соглашении Юга с Севером.

12 февраля 1912 года произошло историческое для Китая событие: монархия была сметена революцией. В этот день, по совету Юань Ши-кая, мать-регентша Лун Ю, спасая малолетнего императора Пу И, обнародовала указ об отречении Дайцинской династии. В нем было сказано, что сам богдыхан будто бы решил «даровать» народу республику.

Юань Ши-кай, притворившись сторонником республики, тотчас же сообщил обо всем Сунь Ят-сену в Нанкин. Сунь Ят-сен, считая, что главное — это установление республики, отказался от своего президентского поста в пользу Юань Ши-кая. Этот свой шаг Сунь Ят-сен позже осудил как ошибочный.

Президентом Китая стал Юань Ши-кай. Его поддерживали капиталисты всей Европы и Америки. В. И. Ленин писал, что деятели, подобные Юань Шикаю, «более всего способны к измене: вчера они боялись богдыхана, раболепствовали перед ним; потом, — когда увидали силу, когда почувствовали победу революционной демократии, — они изменили богдыхану, а завтра будут предавать демократов ради сделки с каким-нибудь старым или новым «конституционным» богдыханом».

Дальнейшие события показали, насколько справедливыми были эти слова.

Китайская революция закончилась, так и не развернувшись во всю силу. Она не принесла китайскому народу ни свободы, ни облегчения его тяжелого положения.

Русское правительство вступило в переговоры с Юань Ши-каем по монгольскому вопросу. Оно отстаивало для Монголии более или менее широкую автономию в составе Китая и официальное признание особых прав России, без согласия которой китайское правительство не должно было там ничего предпринимать.

Юань Ши-кай решительно отказался признать отделение Внешней Монголии от Китая. Он убеждал богдо-гэгэна и князей добровольно отказаться от объявленной ими независимости и вернуться в состав Китая.

Такова была обстановка в то время. Глупо было надеяться, что Юань Ши-кай добровольно пойдет на уступки. Нужно было ждать новых столкновений. И Сухэ понимал, что кровопролитные бои с врагами близки. Благодушию князьков и чиновников он больше не удивлялся. Этим людям не было никакого дела до отечества и защиты его независимости. Да и вообще они не задумывались ни о чем.

— Хама угэй! (Все равно!) — говорили они.

Но ум Сухэ был обострен до крайности. Двести лет ждали бедняки свободы, настоящей свободы. А где она? А разве сам Сухэ и его отец Дамдин не ждали свободы, не жили надеждами на лучшее будущее? Каждый поворот в истории всегда отражается прежде всего на народе, на бедняках. Приходят и уходят ханы, а богатеи и нойоны продолжают драть три шкуры с арата. Зачем богачу Джамьяндоною революция? Разве она нужна богдо-гэгэну и его свите? Давно ли клокотал мятежный Китай, а теперь на престол сел новый богдыхан — Юань, притворившийся революционером. Неужели все так и будет из года в год, из века в век? Откуда ждать избавления? Белый царь задушил революцию бедняков в России, Юань Ши-кай пробрался к власти обманом и тоже задушил революцию. Черна земля, черно небо, и нет надежды на близкий рассвет.

А почему «не ты, ловкий и сильный? Или ты ждешь, пока придет мудрый богатырь со сверкающим щитом, новый Амурсана или Гэсэр, и освободит всех обездоленных?..