Гилмор Гарт - Без труб, без барабанов

Холодный ответ на предложение оклендского центра не остался незамеченным в самом Окленде, и председатель кроссовой секции Фрэнк Шарп, сознавая, что высшие чиновники собираются задавить почин на корню, немедленно организовал подлиску для поездки Артура в Рим.

Я не могу не вспомнить высказывание бывшего ученика Лидьярда Майка Мэки, умного бегуна, первого, кто познакомил меня с Лидьярдом. Это высказывание было сделано после того, как на Олимпийских играх 1956 года Мюррей Халберг разочаровал всех, выступая в финале бега на 1500 м, где он применил необычную тактику лидирования на первых 400 м. Мюррей на Играх был в одиночестве. Майк сказал: «Мюррей мог победить, если бы Артур был вместе с ним».

Все дело, конечно, в том, что люди, которым поручено решать такие вопросы, настолько удалены от практической стороны спорта, особенно в современном его понимании, что они просто не могут оценить значение моральных факторов в соревнованиях такого уровня, как олимпийские игры.

Мы, бегуны, были настолько озабочены проблемой быть вместе с Артуром, что каждый из нас вложил по пять фунтов, чтобы ускорить сбор. Сбор закончился быстро, потому что в отличие от администраторов общественность верила в Артура и его учеников. Артур получил возможность, путешествуя независимо, стать нашим неофициальным тренером в Риме. Для нас этого было достаточно.

По дороге в Рим мы пробыли два дня в Сингапуре. Я никогда не думал, что могу настолько быть привередлив в пище, до тех пор пока не попробовал необычно пахнущие блюда, которыми нас здесь угощали. Есть я мог очень немногие из них.

Мы не проводили тренировок, и я таскался вместе с другими из одного места в другое, чрезвычайно озабоченный проблемой, как избежать дизентерии. Большинство из нас принимало участие в несчастной поездке на Британские игры, в Кардифф, во время которой почти каждый перенес это заболевание.

На каждой остановке во время путешествия из Новой Зеландии в Рим я вел себя как традиционный турист-новичок, бегая поминутно на почту и отправляя открытку в Новую Зеландию. Даже в крайне неудобное время в таких местах, как Бахрейн или Каир, я выскакивал, чтобы взглянуть на них.

Погода в момент нашего прибытия в Рим была как нельзя более подходящей. Олимпийская деревня, расположенная вблизи Тибра, как раз за известной Виа Фламиниа, только что отстроенная и красочная, выглядела особенно привлекательной.

Наши квартиры оказались расположенными в самом удаленном месте деревни, в двухэтажном доме. Я разделил комнату с Барри Робинсоном. Напротив поместился Дальтон, а Лес Миллз, Дэйв Норрис и Дон Оливер заняли последнюю комнату на нашем этаже.

В первый же день мы провели легкий бег трусцой и быстро взяли себе за правило бегать в легком темпе каждое утро по полчаса. Я бегал вместе с Мюрреем, в присутствии которого чувствовал себя более уверенным.

Мюррей, наверное, был самым уважаемым спортсменом в деревне, поскольку ему приходилось нести бремя первого бегуна в сезоне как на 5000, так и на 10 000 м. Я совершенно убежден, что тренировки с ним морально поддерживали меня, еще не искушенного в подобных соревнованиях.

Тренируясь вместе с Халбергом, я быстро познакомился со многими всемирно известными спортсменами, которых до сего времени знал лишь по газетным отчетам и фотографиям. Они дружески приветствовали Мюррея, останавливались с ним поболтать. Из-за Мюррея все они, по крайней мере внешне, считались с моим присутствием, исключая, пожалуй, Гордона Пири, который, вяло пожав мою руку, совершенно не обращал на меня внимания в дальнейшем. Его отношение ко мне существенно изменилось только после того, как я выиграл золотую медаль.

Никогда не забуду мою первую тренировку на дорожке. Артур спланировал 6 по 300 ярдов размашистым шагом, чтобы приспособить мои ноги к гаревой дорожке и снять напряжение после долгого перелета.

Великолепное окружение нашей тренировочной дорожки на стадионе Трех Фонтанов плюс приподнятое настроение ожидания Олимпийских игр, плюс тот факт, что с тех пор, как я провел скоростную работу, прошло время, в течение которого я чувствовал себя как борзая на привязи, возможно, заставили меня несколько перебрать в тренировке, и после пятых 300 ярдов я подтрусил к Артуру и сказал: «Артур, если я пробегу еще, меня стошнит». Я был довольно-таки ошарашен, когда Артур спокойно сказал, что мне лучше всего так и сделать, чтобы освободиться от всякой дряни в желудке. Повинуясь ему, я пробежал еще 300 ярдов и после этого едва успел добежать до раздевалки, где меня вырвало.

Стадион Трех Фонтанов представлял собой чудесную, обсаженную деревьями дорожку, в углу которой были расположены три бетонные вазы с цветами, окружавшие скульптурную группу из двух бронзовых бегунов, передающих друг другу эстафетную палочку. Здесь имелась 100-метровая беговая дорожка и яма для прыжков с шестом, покрытая узорчатой крышей на стальных опорах. Мы были здесь счастливы… до тех пор, пока не прибыли американцы. Они изгнали нас из этого маленького рая.

С тяжелым чувством двинулись к Аква-Ацетоза. Мы опасались, что там будет самая занятая дорожка в Риме. Однако мы были приятно удивлены, обнаружив, что ею пользовались лишь сравнительно небольшое число спортсменов.

Перед началом Игр я провел три прикидки на время. Первая была соревнованием с Мюрреем на три четверти мили. Мы решили разделить лидерство: я должен был вести первый круг, Мюррей — второй, а затем, как этого потребовал Артур, нам обоим следовало спринтовать за 300 м до финиша.

Я чувствовал себя по-настоящему в форме и за 300 м до финиша пошел вперед с большой мощью. Я показал 2.57,0, пройдя первые полмили за 2.02,0. Мюррей закончил бег с результатом 3.02,0.

В Новой Зеландии газеты вышли под заголовками: «Великолепный результат Халберга в прикидке на 3/4 мили». Где-то в конце рассказа добавлялось: «Снелл тоже показал превосходный результат — 2.57,0». Все внимание было устремлено на Мюррея, но это уже было в последний раз.

Примерно за десять дней до начала состязаний Барри Робинсон любезно согласился провести меня первые 400 м в прикидке на 800 м и попытаться оставаться рядом по крайней мере до 660-ярдовой отметки. Мы планировали пройти первый круг примерно за 53 секунды и в целом показать результат около 1.50,0.

Барри совершенно не имел чувства темпа в беге на средние дистанции, проскочив первый круг за 51,5. Чтобы использовать его как лидера, мне пришлось следовать вплотную за ним. В результате второй круг я бежал стараясь удержать прежний темп и был очень доволен, показав на финише 1.48,0. В то время я, конечно, и не мог догадываться, что этот Барри восемнадцать месяцев спустя выкинет тот же номер и вытащит меня на мировой рекорд на эту дистанцию.