Николай Харламов - Трудная миссия

Было и еще одно существенное обстоятельство. После того как Гитлер двинул свои дивизии на Восток, англичане вздохнули с облегчением. Они поняли, что угроза, нависшая над островами, если не исчезла окончательно, то отодвинулась на неопределенное время. У меня создалось впечатление, что в период нашего приезда многие англичане находились в состоянии успокоенности.

9 июля мы с Голиковым участвовали еще в одной встрече. На этот раз у заместителей начальников штабов: генерал-лейтенанта Порталла, вице-адмирала Филипса и маршала авиации Ботемли. Обсуждались вопросы более частного порядка, в юм числе о совместных военных усилиях на северных морских коммуникациях. Мы настаивали на том, чтобы занять принадлежащие Норвегии архипелаг Шпицберген и остров Медвежий. Существовала угроза, что противник захватит этот район, создаст там военные базы и станет, по существу, хозяином северных морей. Необходимо было упредить его. Тем более что гитлеровцы забросили на Шпицберген свою агентуру, которая передавала сведения о передвижении наших кораблей.

Для нас занятие северных островов обусловливалось еще одним обстоятельством. Дело в том, что на Шпицбергене совместно с норвежцами мы вели добычу угля и на шахтах оставалось около двух тысяч наших шахтеров. В случае захвата противником архипелага им грозил фашистский плен.

К сожалению, советское предложение не встретило поддержки с английской стороны. Наших собеседников волновала проблема доставки горючего на Северный морской театр. Короче говоря, вопрос о занятии островов так и повис в воздухе.

Правда, союзники обещали помочь эвакуировать со Шпицбергена советских и норвежских горняков. Забегая вперед, скажу, что обещание свое они выполнили. Для этой цели англичане выделили лайнер "Эмпресс оф Канада" и небольшой эскорт боевых кораблей. В экспедиции участвовал пресс-атташе посольства П. Д. Ерзин.

Потом он рассказывал, что вначале были эвакуированы советские горняки. Все они благополучно доставлены в Мурманск. Второй рейс предназначался для норвежцев. Но вот на корабль, на котором находился Ерзин, пробрались двое неизвестных.

- Мы советские граждане, - заявили они.

Оказалось, что в то время, когда шла погрузка наших горняков, оба они находились далеко в горах и ничего не знали о событиях в порту. Что делать? Не оставлять же людей на безлюдном острове. И Ерзин забрал их с собой в Лондон. (С первым же конвоем они отбыли на Родину.)

Но вернемся к встрече с заместителями начальников штабов, происходившей 9 июля. На ней был решен еще один вопрос: об участии в боевых действиях на Севере двух английских подводных лодок и нескольких тральщиков, которые должны были временно базироваться в Кольском заливе. В этом вопросе стороны охотно согласились друг с другом.

Словом, последняя встреча того дня вызвала у нас чувство некоторого удовлетворения. Вернувшись в посольство поздно вечером, я сразу же лег в постель с мыслью, что первый день в английской столице прошел все-таки недаром.

Наверное, в мирное время Лондон был другим. Наверное, приезжим бросались в глаза зеленые ухоженные скверы, чинная респектабельная толпа, огромные броские рекламы, уютные особняки с цветниками у входа и на окнах. Наверное, город, во всяком случае его богатые кварталы, излучали покой, довольство и ощущение прочности.

Мы застали Лондон военного времени, когда вся страна жила под лозунгом: "War efforts" ("Военные усилия").

Суровое дыхание войны чувствуется и на вокзалах. Они погружены в полумрак. Бесшумно уходят и приходят поезда. На перроне толпы военных. Можно тут встретить и бойцов со знаками различия женского вспомогательною корпуса.

У железнодорожных касс очереди, но билеты продаются свободно. Правда, плакат над кассовым окошком призывает англичан к патриотизму и благоразумию: "Действительно ли необходимо ваше путешествие?" Чувствуется, что железнодорожная сеть страны работает с большим напряжением.

Подобные плакаты можно встретить и в метро, и в Гайд-парке. Или огромный щит с изображением океанского парохода. Подпись гласит: "Экономьте морские перевозки".

И здесь призыв к патриотизму: помните, морской транспорт нужен прежде всего для военных перевозок.

В зимние пасмурные дни Лондон подавляет своей угрюмостью. В ряде двух-трехэтажных зданий зияют провалы.

Это последствия интенсивных бомбардировок сорокового года. Многие пустыри ограждены заборами. Женщины-работницы в комбинезонах сортируют кирпичи разбитых зданий.

На улицах и в парках то и дело мелькают надписи: "Бомбоубежище". У многих прохожих через плечо перекинута сумка с противогазом, а поверх сумки металлическая каска - наглядное доказательство, что лондонцы еще не забыли фашистских бомбардировок.

1940-й и начало 1941 года остались в памяти англичан как "битва за Британию". Дым пожарищ стлался над Лондоном, над Ковентри, Бирмингемом, Шеффилдом, Ливерпулем. Самый крупный налет на Лондон гитлеровцы предприняли 16 апреля 1941 года. В этот день они сбросили на город 450 тонн взрывчатки. Сильно пострадал Портсмут: из 75 тысяч домов было разрушено 65 тысяч. Множество людей остались без крыши над головой. На станциях лондонского метро были специально оборудованы ьары, где женщины с детьми проводили ночи и где впоследствии пришлось не раз ночевать и нашим семьям.

Надо сказать, что английский народ с достоинством встретил невзгоды военного времени. Он охотно выполнял правительственные мероприятия, направленные на мобилизацию всех сил, всех ресурсов страны для одной цели - победы над врагом. В стране стало трудно с продуктами.

Правительство ввело карточную систему. Многие англичане занялись огородничеством, чтобы обеспечить себя овощами, картофелем.

Даже знаменитые лондонские парки были перепаханы тракторами и превращены в "огороды победы". На оградах парков в те дни можно было увидеть плакаты - корзина с овощами и под ней лаконичный совет: "Вырастите их для себя сами".

Огороды не только в парках. Как мне рассказывал И. М. Майский, раньше поезда из Саутгемптона, Плпмута, Ливерпуля мчались к Лондону среди лугов, покрытых ярким ковром зелени и россыпью цветов. Английские поэты посвятили немало строк этим лугам. Теперь же даже придорожные луга превращены в "огороды победы". Все это принесло свои результаты. Англия во время войны практиче/чки не испытывала недостатка в овощах.

До войны значительная часть продовольствия ввозилась из колоний и других стран. После того как фашисты нарушили многие морские коммуникации, Англии пришлось изыскивать вн" гренние резервы. Ее посевная площадь в 1942 году увеличилась на 6 миллионов акров (2428 тысяч гектаров) по сравнению с довоенной.