Франц Ринтелен - Секретная война. Записки немецкого шпиона

За несколько дней до моего отъезда из Берлина я видел Гейнекена, председателя Северо-германского Ллойда. В течение всей зимы 1914/15 года Гейнекен проявил себя верным другом и союзником, человеком, обладавшим большей дальновидностью, чем обычно это замечается среди людей, работающих в торговом флоте. Он одним из первых высказал опасение, что война продлится гораздо дольше, чем полагают. Конечно, он был в некоторой нерешительности относительно того, что делать со всеми судами, задержанными в нейтральных портах. Существовало два мнения: одни думали, что всё должно быть подготовлено, дабы немедленно по окончании войны все интернированные корабли могли с грузами товаров сняться с якоря и направиться в Германию; другие, более пессимистически настроенные насчет длительности войны и, следовательно, относительно того, где эти суда окажутся к концу военных действий, считали, что они должны уйти из портов, где они интернированы, или, по крайней мере, приносить какую-нибудь пользу в той или иной форме.

Гейнекен принадлежал к последней категории.

Он весь воодушевился моим проектом, когда я ему рассказал о моём разговоре с фон Ванделем. После продолжительных колебаний генерал фон Вандель окончательно спросил меня, намерен ли я ответить главному штабу отрицательно и отказаться от поездки в Соединенные Штаты, я тогда ответил, что поеду. [34]

На это генерал фон Вандель мне сказал:

— Берите все наши корабли, завербуйте всех наших людей, используйте всё, что вы найдете в Америке, и положите конец переброске этих проклятых снарядов.

Всё устраивалось превосходно и в соответствии с планом мистера Бонифейса,

* * *

Это была наша первая встреча с Карлом фон Клейстом с августа 1914 года, но я много слышал о его энергии и способностях. Начав с юнги на борту старого парусника, он дошел до чина капитана. Для него не было ничего легче, как поступить в один из самых блестящих кавалерийских полков Потсдама, но такая карьера ему не улыбалась, ибо он хотел доказать своей семье, что можно устроить свою жизнь и помимо армии. Ему в это время шел уже седьмой десяток.

Дело было слишком щекотливым, чтобы о нем можно было говорить в присутствии мистера Бонифейса. Поэтому мы отделались от него и за стаканом вина обсудили все необходимые меры, коснувшись также вопроса о выборе подходящего человека для такой задачи.

Клейст знал всех немецких моряков, интернированных в Нью-Йорке. Он имел возможность всех их найти и, сопровождая свою речь жестикуляцией, взвешивал характер каждого человека, будь то главный директор или самый молодой юнга.

— Прекрасно, Клейст, всё принимает замечательный оборот. Нам нужен корабль, капитан которого принял бы участие в нашем деле и экипаж которого исполнял бы отдаваемые приказы и, главное, умел бы держать язык за зубами!

Клейст задумался.

— Вы требуете немалого. Мне кажется, я нашел. Вам нужен пароход «Фридрих Великий».

— «Фридрих Великий»! Превосходная идея! Знаете ли вы, что другой «Фридрих Великий» стоит во главе нашего флота, находящегося у наших берегов?

— Конечно, я помню!

В течение последующих ночей большой мрачный корабль стал ареной лихорадочной деятельности. Через посредство моей торговой фирмы я закупил большие партии свинцовых трубок, и мои люди под покровом ночи доставили их на борт. Таким же путем я достал необходимый инструмент, и готовые трубки вместе с различной толщины медными дисками отправились в сумерках в лабораторию доктора Шееле, где [35] они наполнялись кислотой.

Однажды утром один из моих моряков принес в контору средней величины ящик. Я сидел за своим рабочим столом. Пришедший сказал:

— Извините, капитан, подвиньте немного свои ноги.

Я отодвинул ноги, и он поставил свою ношу в один из ящиков моего стола — беспокойное соседство!

Аппараты были рассчитаны на двухнедельный срок, а поэтому их следовало использовать возможно скорее. Я отвёл человека в другую комнату, где находился Вейзер, и попросил его пригласить в тот же вечер завербованных мною капитана, моряков и ирландцев, с тем, чтобы безотлагательно приступить к нашей опасной работе. . — Хорошо, — сказал Вейзер, — я их всех соберу.

Каковы бы ни были результаты, наше решение было принято. С каждым днем я все больше убеждался в его верности и, желая, наконец, кое-что сделать, я собрал офицеров, инженеров, моих помощников и посредников. Все они согласились со мной, что надо приступить к испробованию новой системы.

Часы, которые я иногда проводил на «Фридрихе Великом», были для меня часами отдыха и покоя. Этот корабль был оазисом в пустыне моих галлюцинаций, так как днем и ночью с каждым стуком в дверь моей комнаты или моей конторы мне казалось, что ко мне явились агенты особых отрядов, созданных нью-йоркской полицией специально для слежки за лицами, деятельность которых угрожала регулярному морскому транспорту союзников. Два года спустя я узнал, что благодаря Бонифейсу, Вейзеру и Уда, а также всем тем, которые включились в этот вид чрезвычайно опасной войны, мне удалось направить американскую разведку по совершенно ложному следу.

Однажды ночью, опершись о перила на борту «Фридриха Великого» и любуясь мирным зрелищем города при ярком свете луны, я вдруг сказал себе: «Почему не уничтожить самый корень зла? Почему не взяться за самые пристани, к которым причаливают эти пароходы, транспортирующие снаряды?» Постепенно эта мысль превратилась в желание, желание в решение и решение в распоряжение, которое я дал моим помощникам.

На следующий день утром в помещении дирекции Северо-западных железных дорог Мексики был созван настоящий «военный совет».

Мистер Бонифейс покачал головой, как он это обычно делал после долгих размышлений. [36]

— Капитан, я не могу принимать участие в подобном предприятии.

Он торжественно взял уголовный кодекс Соединенных Штатов и, надев на свой римский нос пенсне, стекла которого не отличались особой чистотой, раскрыл его.

— Параграф 2345 уголовного кодекса гласит...

— Ладно, все мы прекрасно знаем параграф 2345, но это ничего не значит, — прервали его со всех сторон. — К черту ваш уголовный кодекс!

— Вот вам триста долларов задатка за ваш юридический совет, а вы знаете, что я подразумеваю под юридическим советом, — сказал я Бонифейсу. — Юридический совет в нынешних обстоятельствах ничего решительно для меня не представляет. Помогите мне обойти закон, и это всё, что мне от вас надо.

— Что же, в таком случае... — сказал Бонифейс, тщательно спрятав полученные ассигнации в одном из многочисленных карманов своей поношенной одежды. Затем, перелистав несколько страниц, он сказал: