Фред Верморел - Sex Pistols - История изнутри

EMI и группа Секс Пистолз пришли к обоюдному соглашению расторгнуть их контракт по звукозаписи.

EMI считает невозможным для себя устраивать записям этой группы международную рекламу в связи с неблагоприятной для группы прессой, которая имела место в последние два месяца, несмотря на то, что недавние заявления в прессе о поведении Секс Пистолз кажутся несколько преувеличенными.

Разрыв контракта с Секс Пистолз ни в коей мере не влияет на намерения компании EMI поддерживать свою активность во всех областях музыкального бизнеса.

ЛЕСЛИ ХИЛЛ: Давайте я попытаюсь вам объяснить — некоторые вещи достаточно трудно понять — как все именно так получилось. Когда все это появилось (плохая пресса), мы надеялись, что от этого и следа не останется, да и от группы будет меньше провокаций. Они же не успокоились. С Малькольмом Маклареном мы сидели в оффисе бессчетное количество раз, и я о многом с ним говорил. Я думаю... люди из EMI и не только из EMI протестовали по разным причинам. Были протесты из-за употребления мата по ТВ; протесты из-за элемента насилия в целом; протесты из-за слова «анти-Христ» в песне. То есть где-то пять-шесть пунктов, по которым люди протестовали. И... мы не могли прокатывать их сингл в такой ситуации.

Предположим, к примеру, у них проходит турне и мы делаем то, что обычно делаем в период турне — то есть под конец турне устраиваем что-то вроде пресс-конференции. И вы представляете, что могло бы произойти? Настоящий бунт мог начаться. Понимаете, появились бы люди со стороны с протестами, везде были бы фотографы, пресса. Это не тот контингент, с которым мы можем вести себя как подобает.

Вот я и говорил им: «Смотрите, вы разве не понимаете, что если вы будете собирать такую прессу, ваши записи будет трудно прокатывать, мы не сможем просто делать то, что нужно. Как мы, к примеру, будем вас выставлять за границей, если все что мы имеем — газетные вырезки, а там ваши непристойности и ярость Дейли Миррор. Понимаете, при таком положении трудно прокатывать ваши записи». И это все, что у нас имелось (смеется), все, к чему мы пришли...

Что я пытался сделать, так это сесть с ними и попытаться объяснить им — мы хотим прокатывать и продавать музыку, а не вот это все. Чтобы выйти из сложившейся ситуации, им надо было действительно с нами сотрудничать, им надо было перейти на более мягкий профиль. В общем, мы хотели от них хорошего паблисити, а не всю эту многозначительность.

И реально ответ был такой, после десятка дискуссий, не с ними, конечно, с людьми на фирме, ответ был такой: они не могут с нами сотрудничать, мы им в этом смысле не помощники.

В общем, всем дошло до крайней точки, и я персонально половину своего времени проводил — я думаю... понимаете, скандал был, пресса висела у меня на телефоне. Я не могу проводить по полдня, разговаривая с прессой обо всех этих вещах. Это сказывалось на моем времени. Знаете, у нас есть сотни групп и сотни вещей вдобавок. И все шло к тому, что начнутся крупные неприятности.

Они звонили нам и говорили: «Смотрите, если вы не можете прокатывать наши записи, дайте нам что-то еще». И я однажды позвонил им и сказал: «Смотрите, ситуация с каждым днем все хуже, не лучше. Вы предлагаете нам разорвать контракт? Мы сделаем то, что в наших интересах». И я сказал им: «Идите на маленькую компанию» — правда, так и сказал им, сам сказал им: «Идите на Верджин, туда или в другое место, не в такой как у нас солидный лейбл, именно Верджин, не А & М», и я отвел их туда и сам их представил, потому что «маленькой компании, знаете, с вами легче справиться — с тем, что вы делаете и кем хотите быть».

Все заняло около 6 или 7 недель и главный пункт был в том — и здесь мы возвращаемся к слову «консенсус» — что скажи я «вон» на день позже, мы бы имели много заявлений об отставках, потому что на втором этаже у нас много людей, которые проявляли большой энтузиазм относительно этой музыки и этой группы, желали им успеха.

Я считаю, что сопоставил все точки зрения в нашей организации: точки зрения людей с EMI-Рекордз, людей, работавших в других частях EMI...

В: А что это за другие части?

ЛХ: Ну просто все остальные. Я просто хотел собрать точки зрения всех людей. Хотел знать, что все они думают об этом.

К примеру, одна из вспомогательных компаний на EMI — по крайней мере, один или два ее главных менеджера держались очень строгой линии по этому вопросу: «Мы действительно не знали с кем мы связались и никогда не думали, что можем связаться с такими людьми».

Из-за газетного гвалта у нас на фабрике появились женщины, которые говорили: «Мы не хотим иметь никакого отношения к этим записям». И они отказывались проводить упаковочные работы. Вот почему записи некоторое время не распространялись. А с такими вещами как этот сингл, ты не знал сколько его будет продаваться и нужно было быстро реагировать на изменение ситуации. А поскольку лэди забастовали, начались трудности с доставкой, и магазины вовремя не получили сингл.

У них было там свое собрание и в итоге они решили дать обратный ход и сделать переплет записям. Другими словами, это хороший пример, эти лэди сами пребывали в неуверенности — они что-то читали в газетах, были этим недовольны, вот они сели и поговорили об этом, и решили, что может дальше все будет не так плохо. И они дали задний ход и упаковали сингл.

И это типичные чувства, которые были внутри EMI. Однажды группа людей написала письмо в EMI-Ньюс — жаловались, что EMI связалась с Секс Пистолз. С другой стороны, многие люди на EMI отлично знали и понимали шоу-бизнес, они говорили: «Между ними и РОЛЛИНГ СТОУНЗ середины 60-х нет особенной разницы». Итак, у нас был тотальный раскол...

Но по-настоящему суть не в этом. Думаю, мы разорвали контракт — это важно понять, между нами была взаимная договоренность, что бы ни говорил впоследствии Малькольм Макларен. Я звонил ему в Амстердам и Ларри Холл был со мной и я сказал ему: «Я хочу чтобы ты сказал то же самое, что я сейчас скажу, мне нужен свидетель — тому, что я сейчас скажу по телефону». И Ларри Холл сделал это. А Малькольм Макларен впоследствие изменил свое мнение...

Что мы хотели от Малькольма (смеется), немного охладить их. Мы сказали: «Просто немного охлади их. Перейдите на более спокойный профиль. Вся эта накипь сойдет, а мы тем временем сосредоточимся на прокате группы и ее музыки». Но так не получилось. Я не знаю, но он не произвел на меня такого впечатления, что он недоволен ходом событий. Он примерно вот что говорил: «Я не управляю их жизнями». «Они сами себе агенты, и я не собираюсь их контролировать, не хочу и не могу», и все в этом роде, «Они должны делать то, что должны. И быть на том месте, где они есть, потому что все уже зашло достаточно далеко».