Крис Огден - Маргарет Тэтчер. Женщина у власти

Прошло четыре года, прежде чем на свет появилась Мюриел, а еще через четыре года запланированного благоразумия, в 1925 году, родилась Маргарет. Девочки никогда не были близки, даже в раннем детстве. Мюриел пошла в мать; спокойная и замкнутая домоседка, она не была снедаема неодолимой страстью к самосовершенствованию. Ей суждено будет впоследствии выйти замуж за фермера, которому откажет Маргарет.

Маргарет, наоборот, пошла в отца, который души в ней не чаял и, почувствовав, что она наделена энергией и умом, исполнился решимости сформировать ее как личность. Пусть она получит хорошее образование, которое не дали получить ему, притом учиться она пойдет отнюдь не в англиканскую приходскую школу позади его бакалейной лавки. Нет уж, дочка Алфа Робертса не станет заниматься в англиканской школе! Поэтому в 1930 году Маргарет поступила в общеобразовательную школу графства в пригороде Хантинг-Тауэр, на удивление современную и хорошо оборудованную. Школа в Хантинг-Тауэр находилась за железной дорогой в миле пути от дома Робертсов, но это не стало препятствием ни для Алфа, ни для Маргарет. В любую погоду пятилетняя Маргарет Робертс совершала вместе со своей девятилетней сестрой длинный поход четыре раза в день: в перерыве приходилось возвращаться домой на обед.

«Даже в пять лет она была сообразительной, прилежной и серьезной», — рассказывал Джон Фостер, сидевший за соседней партой {1}. Учителя этой семиклассной школы тоже заметили это и перевели ее в следующий класс, где учились ребята на год старше. Другой малыш мог бы и растеряться от оказанной чести, но только не Маргарет, которой, похоже, была неведома детская неуверенность. Как безукоризненно дисциплинированной ученице, ей позволили сидеть на задней парте — к сильной досаде некоторых девочек, считавших ее благонравие притворным. Она быстро приобрела репутацию всезнайки и постоянно поднимала руку, готовая ответить на любой вопрос. В старательности она не уступала взрослому и занималась усердно, не тратя времени попусту. Пяти лет Маргарет начали учить играть на фортепьяно. Добросовестно упражняясь, она в конце концов достигла таких успехов, что стала аккомпаниатором в церкви. Старшая сестра не могла угнаться за ней. «Она была на четыре года моложе, но всегда обгоняла меня учебника на три», — со вздохом признавалась Мюриел {2}.

С малых лет Маргарет отличалась большой самоуверенностью. Девяти лет от роду она вышла победительницей на конкурсе чтения стихов. Помощница директрисы Уинифред Райт поздравила ее:

— Тебе повезло, Маргарет.

— Почему же повезло? — отрезала Маргарет. — Я победила заслуженно! {3}

Дома было не до забав. Наступил кризис, времена были тяжелые. Родители изматывали себя изнурительным трудом, работая по двенадцать часов ежедневно, шесть дней в неделю. Выучив уроки, девочки спускались помочь в бакалейную лавку: фасовали сахар, чай, масло. Они учились также раскладывать товары на полках и обслуживать покупателей. По субботам Маргарет обходила с отцом округу, принимая и доставляя заказы.

Алф внушал девочкам, что в свободные от занятий часы они должны стараться развивать себя. По четвергам, когда бакалейная лавка закрывалась раньше, чем в другие дни, отец брал их с собой на лекции о текущих делах, которые читались на вечерних курсах при университете. Если он задерживался, Маргарет должна была идти без него. Она записывала лекцию и пересказывала отцу. Каждую субботу она шла в библиотеку и брала домой книги: что-нибудь о текущих событиях или биографическое для отца, роман для матери и по крайней мере одну книгу для себя, зачастую Киплинга, ее любимого писателя. Всякий раз, как в Грантем приезжала какая-нибудь известная личность, способная чему-то их научить, Робертсы были тут как тут.

Те викторианские добродетели, что станут служить Маргарет Тэтчер ориентиром в политической жизни, были взлелеяны в доме на Норт-Парейд-роуд. «Мой отец держался убеждения, что жизнь — вещь серьезная. Нельзя сидеть без дела — таков был его главный девиз, — пояснила однажды Маргарет. — Жизнь он понимал как притчу о десяти талантах. Раз у вас есть способности, то зарывать их в землю — ужасный грех. Ваш долг — улучшать свою участь, прилагая максимум собственных усилий, соревнуясь с другими» {4}.

Разговоры за обеденным столом превращались в мини-семинары: причины кризиса, правительство Стэнли Болдуина, возвышение Гитлера и Муссолини, ход военных действий. Маргарет, единственная во всей школе, знала, какие районы подвергают бомбардировке военно-воздушные силы Великобритании. Будучи спрошена, откуда это ей известно, Маргарет объяснила: «Всякий раз, когда по радио объявляют о налете наших бомбардировщиков, мы достаем атлас и отмечаем то место» {5}. Алф, похоже, знал все. «Однажды я спросила его: что такое «фидуциарная эмиссия»? Он знал. А «золотой стандарт»? Он знал», — вспоминала она. Он знал ответы на все ее вопросы. Она боготворила его {6}.

Ее мать была сделана из другого теста, и Маргарет не очень много общалась с ней. Беатрис, положительная мать семейства образца 30-х годов, не гналась за образованием. Талантливая портниха, до замужества она была профессиональной швеей. Она сама обшивала девочек и учила их шитью и всякому рукоделию. Дважды в неделю, по четвергам и субботам, она выпекала разные сладости, и девочки разносили оставшиеся пироги, кексы и булочки престарелым, бедным или больным соседям. Обучала их Беатрис и другим полезным навыкам, необходимым в домашнем хозяйстве. Сорок лет спустя, будучи лидером консервативной партии, Маргарет все еще могла покрасить или оклеить обоями комнату — и даже получить от этого удовольствие.

Однако Маргарет никогда не была домоседкой.

Она сызмальства не проявляла никакого интереса к стряпне, хлопотам по дому да и к обязанностям матери семейства тоже. У нее, как она понимала, было мало общего с Беатрис; она не столько стеснялась необразованности матери, сколько была разочарована отсутствием у нее интереса к самообразованию и к другим важным вещам, таким, как политика. Беатрис никогда не принимала участия в политических разговорах мужчин, собиравшихся по вечерам внизу, в лавке, где частенько засиживалась Маргарет, ловившая каждое слово. «Она, наверно, сидела наверху и что-нибудь шила для нас, — вспоминала ее дочь полвека спустя. — Делала домашние дела» {7}. Тэтчер охарактеризовала мать так: «Она была скорее Марфа, чем Мария», имея в виду двух сестер Лазаря, упомянутых в Новом завете (Евангелие от Луки, гл. 10, Евангелие от Иоанна, гл. 11). Марфа была заботливой хозяйкой дома, Мария — вдумчивой слушательницей.

«Я нежно любила мать, — призналась однажды Тэтчер, — но после того, как мне исполнилось пятнадцать лет, нам было больше нечего сказать друг другу» {8}. Со временем выяснилось, что Тэтчер не только нечего сказать матери, но и нечего сказать о ней. До 1975 года, когда она стала лидером консервативной партии, Тэтчер не включала в сведения для биографического справочника «Кто есть кто» ни Алфа, ни Беатрис. С 1976 года она начала сообщать о себе как о дочери Алфреда Робертса, чье влияние на себя она постоянно подчеркивает. Мать она упоминает редко и не включает ее имя в свои биографические данные.