Наталья Тендора - Георгий Юматов

Ознакомительный фрагмент

Сегодня кажется странным, но неистовый кинокомсомолец, борющийся за правое дело на экране, в жизни никогда не принадлежал ни партии, ни комсомолу. Это достоверно известно из автобиографии, хранящейся в архивах Гильдии киноактеров России.

А тогда – 2 декабря 1947 года, как и следовало ожидать, бурный роман Жоры и Музы завершился студенческой свадьбой. И пусть на столах не было никаких кулинарных изысков, гостей потчевали более чем скромно, такое было время, по уверениям очевидцев, это была первая и самая веселая свадьба (а ведь на съемках «Молодой гвардии» их отшумело немало). Однокурсница и закадычная подружка Музы Маргарита Жарова признавалась, что к концу празднования жених, как говорится, «лыка не вязал». Однако это не омрачило торжества. Его уложили спать, а свадьба гуляла дальше уже без него. Так началась их многотрудная и счастливая семейная жизнь.

В «Молодой гвардии» Музе досталась роль предательницы Лазаренко. Она с горечью не раз говорила, что сначала ее чуть не утвердили на Любку Шевцову. «Эта проклятая Лазаренко загубила всю мою карьеру», – плакалась Муза своим знакомым.

Огромная коммуналка на Страстном бульваре, 1, с окнами на нынешнюю «Чеховскую». Здесь в одной из 16 комнат и проживали Крепкогорские. Тут же, посреди 33-метровых апартаментов, рядом с огромным отцовским концертным роялем, и расположились новоиспеченные молодожены. Как рассказывает актриса Маргарита Жарова, Жора перебрался к Музе еще до свадьбы. Успели они пожить и у его родителей.

Николай Ларин: «У Музиной мамы была очень хорошая комната в коммуналке на Тверской. Если стоять лицом к памятнику, то их дом находился с правой стороны. Ну, единственно, было очень шумно – первый этаж. Они жили там втроем и очень дружно».

Отец Музы, Виктор Гаврилович Крепкогорский, актер 2-го МХАТа (о чем я узнала из личного дела актрисы, составленного в Театре киноактера), один из аккомпаниаторов Федора Шаляпина, виртуозно играл на многих инструментах. Его жена – Лидия Ивановна была потомственной дворянкой. Ее отец, дед Музы, Иван Грачев, изменил своему сословию и стал врачом, лечил рабочих фабриканта Морозова. С детства у маленькой Лиды было все – огромный дом, гувернантки, прекрасное домашнее образование и блестящие перспективы на будущее. Однако в 16 лет она осиротела, лишилась матери. Отец тут же, не соблюдая траура, женился. И юная падчерица сбежала из дома. Вскоре Лида познакомилась с немолодым музыкантом Крепкогорским и одного за другим родила ему троих детей. Муза была старшей дочерью. Вторая девочка родилась очень слабенькой, много болела, и, несмотря на хороший уход родителей и лечение лучших столичных врачей, через несколько лет умерла. Младшим был сын Валера.

Однажды Муза на глазах у подруги нашла редчайшую фотографию – отец вместе с непревзойденным Федором Шаляпиным! Едва взглянув на раритетный снимок, она разорвала его в мелкие клочья с гневным возгласом: «Ненавижу! Как он мог так с нами поступить!» И тут же «прикусила язык». Эту тему в семье старались не затрагивать…

В середине 30-х, когда в столичной богеме начались чистки, Виктор Крепкогорский, по неизвестным причинам, приладил дома веревку и повесился. Случилось это как раз в день рождения Валеры, в 1936 году. Четвероклассница Муза, увидев отца с петлей на шее, на несколько дней потеряла дар речи. Вскоре, чтобы прокормить ребятишек, Лидия Ивановна с невероятным трудом устроилась лаборанткой в химлабораторию МГУ. Сразу после окончания школы, в 1942-м, по настоянию матери, Муза поступила на биофак МГУ и одновременно, но уже втайне от родни, во ВГИК (помня свой первый сценический успех, когда в течение 35 – 36-го годов девочкой выходила на прославленную сцену МХАТа в спектакле «Мольба о жизни»). Успешно проучилась семестр в обоих вузах. И только потом призналась маме, что твердо решила стать актрисой. Разве могло быть иначе, ведь в семье Музочка всегда была самой красивой, самой умной и самой талантливой… Лидия Ивановна, словно замаливая грехи отца, подсовывала дочери лучшие кусочки, не жалела денег на обновки, баловала, как могла.

Свои детские привычки Муза не изменила и после свадьбы. Это за дверью дома – на улице, на съемочной площадке, в кинозале Юматов был звездой и любимцем публики. В семье же всем заправляла Муза!

Многие, знавшие эту странную пару, утверждали, что хозяйка из актрисы получилась никудышная. Обыватели же о таких семьях обычно говорят: «Парень попал на все сто!» С годами все вошло в привычное русло – Юматов научился неплохо готовить, стирать белье, а при необходимости мог и заштопать носки, ведь его жена не считала хозяйственные хлопоты своим делом. Георгия это не смущало. Возвращаясь с очередных съемок, если не было дома тещи, он без стеснения и упреков молодой жене принимался за самообслуживание.

И все же Юматов жил ощущением счастья и гармонии. Ведь все так удачно складывалось. Он прекрасно ладит с тещей, дружит с братом жены и просто обожает Музу. Не беда, что им немного тесно – он и дома-то бывает редко. Не беда, что Музок оказалась упрямой и своенравной – главное, что они вместе.

Лидия Ивановна обожала дочь и потакала любым ее прихотям. Она по-прежнему старательно ограждала ее от домашних обязанностей, от которых Муза и сама с удовольствием отлынивала. Обед и так всегда есть, а во всем остальном Жорик сам в состоянии о себе позаботиться.

«У Музки мама была потрясающе интеллигентная женщина, – вспоминает долгие годы дружившая с парой Татьяна Конюхова. – О том, что ее мама из дворян, Муза никогда и словом не обмолвилась. Она знать не знала, что такое хозяйство, ничего не умела делать по дому, поскольку вся была в искусстве. И Жорик уважал и любил в ней именно артистку».

«Жоржик, ну ты же знаешь, мне некогда», – как всегда на бегу, бросала ему легкомысленная Муза… – и незаметно испарялась. «Когда не стало мамочки, все домашние заботы взял на себя муж, – вспоминает Татьяна Конюхова. – Он так страдал и плакал по ней, словно потерял родную мать».

Нередко на выручку любимому артисту приходили подруги Музы и поклонницы таланта Юматова. Одной из бессменных таких помощниц долгие годы была Галя Громова. Параллельно с собственным хозяйством она успевала еще ухаживать за Музой с Жорой. Всячески их опекала: стояла у плиты и готовила всевозможные разносолы в дни праздников, приводила в порядок дом в дни долгих отъездов актеров – простирывала и переглаживала белье, откармливала изголодавшегося по домашней пище в многочисленных экспедициях актера.

«В те годы вечно голодным был не только Юматов, а многие наши знаменитые актеры, – вспоминает Вера Линдт, ассистент режиссера по подбору актеров (по кастингу, как сейчас говорят), работавшая на десятках картин, большая подруга Музы и Жоры. – Что они ели во время экспедиций, в захолустных городках? Помню, как в одном из них, в единственном ресторане нам принесли меню: салат из мойвы, суп из мойвы, биточки из мойвы, мойва жареная… И больше ничего, кроме мойвы! «А у вас компота из мойвы нет?» – не выдержала я, прочитав весь список. Официантка даже не улыбнулась. Так что я все время варила актерам супы, каши, картошку, чтобы хоть наелись. «Верка, ты что готовишь? Мясо? – звонил мне Жора. – Срочно приезжай!» И я мчалась к ним. Все по блату, хорошие продукты – по знакомству. И даже если у тебя есть деньги, купить все равно ничего нельзя».