Анатолий Терещенко - Шпионские истории

Ознакомительный фрагмент

На следующий день после его отъезда, рано утром в его апартаменты ворвались полицейские. Они перерыли все закутки, просмотрели шкафчики и тумбочки, и, найдя в камине только почерневшие легкие лоскутки бумажной золы, решили «обнаружить» следы шпионства. Да как? Заранее заготовленные «компрометирующие материалы» были подброшены в качестве улик по указанию министра полиции Фуше, в частности, рукописный листок, исполненный якобы Мишелем — надо же было показать своему венценосцу, что они недаром жуют имперский хлеб!

Во время пребывания А.И. Чернышева в Париже он имел контакты с бывшим министром иностранных дел Франции Шарлем Морисом де Талейраном, который возглавлял это ведомство при трех режимах, начиная с Директории и кончая правительством Луи-Филиппа.

Талейран считал, что для достижения богатства должны быть два условия — власть и женщины. И если внимательно присмотреться к его служебной деятельности и поведению в быту, то мы увидим, что от этих двух принципов в жизни и службе он никогда не уклонялся. Именно женщины помогали ему пробираться на самые высокие ступени карьерной лестницы. Интриги, обман, коварство, заискивание, лесть, обещания — это были его поводыри по жизни. Он легко соглашался со словами: «обидно, когда ты — Иуда, а тебя продают, как Христа», и менял свои принципы, как белье. Талейран, как потом скажут о нем исследователи — свой медный лоб соединял с холодным сердцем.

Так за информацию о готовящейся женитьбе Наполеона на австрийской эрцгерцогине Марии-Луизе Талейран запросил 3000 франков, а за сведения о перевооружении французской армии 4000 франков. Выгода и деньги для него были всем.

Вот почему он оказался для русской разведки находкой. Агентурные сообщения, подписанные псевдонимами: Кузен Анри, Красавец Леандр, Анна Ивановна, Юрисконсульт и многими другими, отсылались в Петербург и с интересом читались царем. Как-то на встрече с Чернышевым император Александр заметил, имея в виду псевдоним Талейрана — «Анна Ивановна»:

«Эта «дама» обошлась русской казне в кругленькую сумму, но информация ее того стоила!»

А ведь этот источник был тесно связан с «великим корсиканцем». О близости к Наполеону Талейран в своих мемуарах так говорил об императоре:

«Я любил Наполеона, даже чувствовал привязанность к его личности, несмотря на его недостатки; в начале его возвышения я чувствовал себя привлеченным к нему той непреодолимой обаятельностью, которой великий гений обладает; его благодеяния вызывали во мне искреннюю признательность…Я пользовался его славою и ее отблесками, падавшими на тех, кто ему помогал в его благородном деле…Поставленный самим Бонапартом в необходимость выбирать между ним и Францией, я сделал выбор, который мне предписывался самим повелительным чувством долга, но сделал его, оплакивая невозможность соединить в одном и том же чувстве интересы моего отечества и его интересы. Но тем не менее я до последнего часа буду вспоминать, что он был моим благодетелем, ибо состояние, которое я завещаю моим племянникам, большею частью пришло ко мне от него. Мои племянники не только не должны забывать этого никогда, но должны сообщить это своим детям, а их дети — тем, кто родится после них, так, чтобы воспоминание об этом было увековечено в моей семье из поколения в поколение, чтобы, если когда-либо человек, носящий фамилию Бонапарта, очутился в таком положении, когда он будет иметь надобность в поддержке или помощи, чтобы мои непосредственные наследники или их потомки оказали ему всевозможную зависящую от них помощь. Этим способом более, чем каким-либо другим, они покажут свою признательность ко мне, почтение к моей памяти».

Как видите, гешефт он хотел выдоить даже после смерти. А при жизни он воровал, присваивал, обманывал того же самого, которого «любил». О его махинациях написаны тома книг, поэтому это повествование обходит конкретику воровства Талейрана.

Как писал Тарле, знал ли Наполеон о том, как его обманывает и обворовывает его министр? Конечно, знал. Точно так же, как Петр I знал о проделках Александра Даниловича Меньшикова. И Наполеон долго не прогонял Талейрана прочь по той же самой причине, по которой Петр не гнал, а только бил Меньшикова дубиной. Наполеон, впрочем, не колотил Талейрана дубинкой, а только один раз схватил его публично за шиворот.

Министр умело хвалил Наполеона перед ближайшим окружением. А во время приезда Александра Павловича на встречу с Бонапартом в Эрфурт, он уже другой:

«Государь, для чего вы сюда приехали? Вы должны спасти Европу, а вы в этом успеете, только если будете сопротивляться Наполеону. Французский народ — цивилизован, французский же государь — нецивилизован; русский государь — цивилизован. А русский народ — нецивилизован, следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа».

Это была тайная измена Талейрана Наполеону.

Что касается последних лет жизни эмигрировавшего из Франции авантюриста, то на 84-ом году, он вдруг решил получить отпущения грехов от самого Папы Римского. И он его получил. Когда стало об этом известно в Париже, то все столичные газеты вышли с броским аншлагом: «Князь Талейран всю жизнь обманывал Бога, а перед самой смертью вдруг очень ловко обманул сатану!»

Александр Иванович имел прощальную аудиенцию у Наполеона 13 февраля 1812 года. А летом того же года началась война!

Чернышев являлся ее активным участником, постоянно подогревая себя желанием лицом к лицу, открыто встретиться с противником на поле боя. До этого были сражения на невидимом фронте.

Так он во главе легкого конного отряда успешно действовал в тылу австрийского корпуса Шварценберга и, возглавив крупный партизанский отряд, в 1813 году взял город Кассель, обороняемый целой дивизией французов под командованием генерала артиллерии Алликса.

Когда по прошествии многих лет его спрашивали о причинах поражения Великой армии Наполеона, он не упомянул о своих заслугах в доведении упредительной информации военному министру и императору, как и не считал, что победоносный исход схватки с французами — это результат взрыва мифического «народного самосознания», о котором писали литераторы. Он видел в победе великую роль сильных личностей — императора и полководцев, ну и, конечно же, низших чинов — российских солдат, терпение и мужество, неприхотливость и стойкость, скромность и верность долгу которых поражала многих иностранцев.

Он говорил, что Александр Павлович блестяще разыграл немногие сильные карты, имевшиеся у него на руках. Без его лидерства убогая, небогатая и слабоуправляемая страна, какой была Россия в начале XIX столетия, вряд ли отбила бы натиск противника, опирающегося на экономику и ресурсы всей Европы. Этот подвиг смог повторить, при всех его «за» и «против», только Сталин в 1945 году в борьбе с немецко-фашистскими полчищами.