Степан Бардин - И штатские надели шинели

- С завтрашнего дня все силы сосредоточим на селе Ивановском.

- Почему? - не удержался я от вопроса.

- Потому, что это единственный объект на нашем, восточном, берегу Луги, где противник имеет надежный плацдарм. Вот смотри...

Он разложил на коленях карту и, водя по ней карандашом, стал развивать свою мысль.

- Село Среднее - его обороняет первый полк - и наши Юрки расположены на одинаковом расстоянии от Ивановского: в трех километрах. Видишь? Среднее стоит на шоссе, идущем от Кингисеппа через Ивановское на Копорье. Лес вдоль всего шоссе вырублен. Поэтому первому полку подобраться к позициям врага трудно - все на виду. От Юрков же до Ивановского через лес ведет узкая извилистая проселочная дорога. Так что наш батальон находится в более выгодном положении, чем первый полк. От нас в любое время суток можно вплотную подойти к позициям фашистов, причем подойти не во фронт, а с фланга. В этом тоже преимущество.

- Так. Что же дальше?

- А дальше то, что географическое положение обязывает нас к более активным действиям. Нам надо почаще долбить фрицев.

И комбат красным карандашом энергично провел жирную стрелу, острие которой упиралось в кружок с надписью "Ивановское".

- Мы, конечно, можем действовать и левее села Ивановского, - продолжал Лупенков, и его карандаш замедлил свой бег. - Но тут нас от противника отделяет река. Чтобы атаковать его здесь, надо сначала форсировать реку, то есть подставить себя под пули. И так при каждой атаке. - Он поразмыслил немного и добавил: - Нет, нам нельзя разбрасываться. Мы не можем позволить себе действовать там, где для нас это невыгодно; к тому же на второстепенном участке. Все внимание, все свои силы мы должны сосредоточить на одном, главном направлении. Такое направление - село Ивановское... По данным разведки, немцы подтягивают сюда свежие силы... Я уже составил план по дням, вперед на целую неделю. - И Лупенков протянул мне густо исписанный лист бумаги.

В плане предусматривался комплекс самых разнообразных мер, с включением всех огневых средств, которыми располагал батальон. Тут были и неожиданные налеты минометчиков на места скопления гитлеровцев, и вылазки снайперов, и ночные артиллерийские обстрелы фашистских объектов, и выдвижение на "нейтральную" полосу секретных дозоров, наконец, разведка боем. Заранее устанавливалась очередность участия в этих операциях каждой роты.

В тот же день мы с Михаилом Григорьевичем собрали командиров и политруков рот. Вместе с ними уточнили все детали плана, затем согласовали его с командиром полка. А на следующий день приступили к выполнению задуманного. Не трудно было убедиться, насколько прозорливым оказался наш комбат.

8

Неподалеку от батальона стали появляться мелкие группы гитлеровцев. Одна из них неожиданно обстреляла бойцов седьмой роты Михайлова и Викентьева, в свободную и, как думалось, спокойную минуту собиравших в лесу ягоды. Этот случай еще больше насторожил нас. Пришлось ускорить создание предусмотренных планом Лупенкова секретных дозоров, выдвинув их метров на триста за линию обороны. В дозоры посылали наиболее смелых и физически выносливых бойцов, снабдив их биноклями, полуавтоматами, ручными гранатами и финскими ножами.

Первый же дозор, возглавляемый комсомольцем из Кронштадта Борисом Ионовым, на рассвете обнаружил трех гитлеровцев, направлявшихся в расположение нашего батальона. Ионов подпустил их на близкое расстояние и выстрелил, сразив насмерть одного из них. Двое других обратились в бегство. Ионов взял трофейный парабеллум и, обыскав карманы гитлеровца, изъял солдатскую книжку, письмо и фотографии. Убитый оказался обер-ефрейтором Артуром Касселем.

Среди фотографий, найденных в его карманах, был снимок, на котором Артур Кассель сфотографирован с женой, на берегу моря. Он стоял в полной парадной форме, самодовольный, гордо вскинув голову. К правому его плечу прижалась, безмятежно улыбаясь, его жена в коротком, светлом, раздуваемом ветром платье. Левой рукой Кассель придерживал своего кудрявого отпрыска, который едва достиг восьми - десяти лет. Внизу на фотокарточке стоял штамп "Штральзунд" и дата "10 июня 1941 года". Выходит, обер-ефрейтор запечатлел себя и свою семью менее чем за две недели до вероломного нападения немецко-фашистской Германии на нашу страну. В тот день ему, по всей видимости, и в самом дурном сне не могло привидеться, что не пройдет и двух месяцев, как его жена получит извещение: "Ваш муж Артур Кассель погиб на Восточном фронте, храбро сражаясь за великую Германию".

Удачный "дебют" Бориса Ионова подстегнул других ополченцев. Иные из них даже стали приходить к комбату и предлагать свой план действий.

- Товарищ командир батальона! - обратился к капитану Лупенкову командир минометного взвода Петр Пьянков, в прошлом моряк Балтийского флота. - Мои бойцы установили, что фрицы начинают обедать ровно в два часа дня, без минуты опоздания. В это время к полуразрушенному зданию фабрики в селе подъезжает кухня, и около нее выстраивается очередь. Разрешите мне угостить их по-флотски. Накрою так, что и не успеют даже сказать "папа-мама".

Михаил Григорьевич знал Пьянкова как умного и смелого командира взвода. В то же время о бывшем моряке поговаривали, что он еще не избавился от никому не нужного ухарства, нередко идет на риск, когда обстоятельства вовсе не требуют этого.

- У вас какие минометы? - счел нужным спросить комбат, хотя прекрасно знал это.

- Ротные.

- Следовательно, чтобы поразить цель, надо стрелять с позиции, расположенной почти у самого переднего края противника.

- Так точно! - мгновенно отозвался Пьянков. В его прищуренных карих глазах вспыхнул озорной огонек, и это не прошло мимо Лупенкова.

- А не очень рискован ваш план?

- Но ведь без риска и канаву не перепрыгнешь. Риск - благородное дело!

- Так-то оно так, и все же следует соблюдать осторожность.

- Товарищ комбат, разрешите, сделаю так, что комар носа не подточит!

- Ну, коли так, действуйте. Только договоритесь со своим ротным, чтобы он придал вам группу бойцов для прикрытия на случай, если немцы засекут и начнут преследовать вас. Лихость да еще без подстраховки может кончиться плохо.

- В драке, товарищ комбат, волос не жалеют, - с жаром проговорил Пьянков. - А на войне не просто дерутся, а и убивают друг друга.

- Все это верно, однако же осторожность не помешает, - повторил комбат.

- Есть, осторожность не помешает! - И Пьянков щеголевато повернулся и пошел своей раскачивающейся матросской походкой.

Он выбрал для своих минометов несколько скрытых от врага позиций. А чтобы проверить, попадают ли мины в цель, посадил на ель корректировщика с телефонной трубкой.