Роберт Иванов - Генерал в Белом доме

История с У-2 не была для Эйзенхауэра только неприятным эпизодом. Его секретарь Энн Уитман отмечала в дневнике, что 9 мая 1960 г. после заседания Национального совета безопасности он сказал ей: «Я хотел бы уйти в отставку. Утром президент выглядел очень подавленным, но к середине дня вернулся в нормальное состояние, с которым он воспринимал плохие новости – не замыкаться на них, а идти вперед… Позднее президент сыграл партию в гольф»[849].

В 1948 г. в своих военных мемуарах «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэр писал: «Никакие другие расхождения среди государств не стали бы угрозой всемирному согласию и спокойствию при условии, что между Америкой и Советами будет установлено взаимное доверие»[850].

Бесспорная истина. Но бесспорно и то, что такие акции, как вторжение американских разведывательных самолетов в воздушное пространство Советского Союза, уничтожали слабые ростки взаимного доверия, которые стали пробиваться в отношениях между двумя странами в период президентства Эйзенхауэра.

Полеты над территорией СССР проводились с 1956 г. и с" их помощью американцы получали очень важную военную информацию. «Советские радары, которые были лучшего качества, чем американские, фиксировали полеты У-2, и Советское правительство протестовало против них по дипломатическим каналам. Однако это было все, что русские могли сделать, так как у них не было ни самолетов, ни ракет, которые позволили бы сбить У-2, летавшие на высоте около 15 миль. Несмотря на присущий ему здравый смысл, Эйзенхауэр разрешил своим советникам по вопросам безопасности убедить себя в том, что он получит больше с точки зрения разведки, чем потеряет с точки зрения порядочности»[851].

Эйзенхауэр понимал, что разведывательные полеты над СССР «подвергают риску шансы на улучшение отношений с Советским Союзом». Он полностью отдавал себе отчет в том, что в СССР быстро развивается процесс совершенствования военной техники и вскоре будет невозможно безнаказанно осуществлять такие полеты над советской территорией. «Несколько раз он предупреждал, что одна из этих машин может быть захвачена и тогда грянет буря»[852]. По мере приближения встречи на высшем уровне в Париже президент нервничал все больше и больше. Эйзенхауэр не без оснований опасался, что, если полеты У-2 станут достоянием гласности, это нанесет сокрушительный удар по его «репутации честного человека»[853].

Эйзенхауэр отмечал в мемуарах, что Хрущев и раньше знал о полетах У-2 над советской территорией, а инцидент с Пауэрсом он использовал для того, чтобы не дать американскому президенту возможности приехать в СССР и рассказать советским людям о Соединенных Штатах, их достижениях, об американской демократии и т. д. Явно переоценивая последствия выступлений в Советском Союзе вице-президента Р. Никсона, он ставил вопрос о том, каковы были бы «последствия визита президента США, который смог бы свободно выступить перед массами в России, как это делал Хрущев в США?»[854]. В подтверждение своей версии инцидента с У-2 Эйзенхауэр ссылался на мнение президента Франции де Голля и премьер-министра Великобритании Макмиллана, которые разделяли его точку зрения.

У-2 активно использовались Соединенными Штатами не только для сбора разведданных о Советском Союзе. Эти самолеты-шпионы регулярно летали над странами Восточной Европы, чтобы, в частности, получать данные о советских военных мероприятиях в связи с событиями в Венгрии. Даллес докладывал Эйзенхауэру, что Хрущев лично протестовал против этих полетов. Эйзенхауэр ответил госсекретарю, что рассматривает вопрос о «полном прекращении всего этого мероприятия»[855].

Как показал инцидент с У-2, пилотируемым Пауэр-сом, рассмотрение этого вопроса явно затянулось. И поэтому последовавший затем срыв Парижской конференции на высшем уровне поставил Соединенные Штаты в одно из самых затруднительных положений на протяжении всего периода «холодной войны».

Отнюдь не все в окружении Эйзенхауэра одобряли разведывательные полеты У-2 над территорией СССР в канун встречи на высшем уровне в Париже. Например, Кристиан Гертер, занявший пост госсекретаря США после смерти Д. Даллеса, высказывал опасения, что это может резко негативно сказаться на перспективах созыва подобной встречи. Эйзенхауэр в ответ иронически заметил: «Никогда не бывает подходящего времени для неудачи»[856]. Если президент имел в виду, что такие полеты приведут к срыву встречи в Париже, то он оказался в данном случае настоящим провидцем. Однако президентская команда продолжать полеты У-2 над Советским Союзом оставалась в силе[857].

Сваливая с больной головы на здоровую, в политических кругах США считали, что, предав гласности «дело Пауэрса», Хрущев «обеспечил крушение встречи на высшем уровне в Париже и тем самым уничтожил широко распространенные надежды на окончание «холодной войны». Таковы ли были его намерения или нет никто на Западе не знал и не мог знать, но результат был именно таков»[858]. Президент Эйзенхауэр оказался в очень сложной ситуации. «С одной стороны, его критиковали за то, что он признал шпионские полеты, совершавшиеся самолетами США. С другой стороны, обвиняли в том, что он не контролировал действия своих военных властей. С какой стороны не посмотреть, президент оказался в ужасном положении. Заявление Эйзенхауэра только усугубило его»[859].

И как часто бывает в критических ситуациях, в прессе началась настоящая политическая истерия. «ХРУЩЕВ УГРОЖАЕТ НАНЕСТИ РАКЕТНЫЙ УДАР ПО БАЗАМ, КОТОРЫЕ ИСПОЛЬЗУЮТ САМОЛЕТЫ-ШПИОНЫ», – заявлял «Тайм» 10 мая. На следующее утро появился заголовок: «СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ КЛЯНУТСЯ ЗАЩИЩАТЬ СОЮЗНИКОВ, ЕСЛИ РУССКИЕ АТАКУЮТ БАЗЫ».

С течением времени страсти улеглись, и Пауэрса обменяли на советского разведчика полковника Абеля, арестованного в Нью-Йорке. Вернувшись в США, в течение ряда лет Пауэрс работал летчиком-испытателем в авиакомпании Локхид, а затем пилотом вертолета в телевизионной компании в Лос-Анджелесе. В 1970 г. Пауэрс опубликовал мемуары, в которых довольно откровенно рассказал о многих деталях, связанных с его работой по заданию разведывательных органов. В 1977 г. он погиб во время воздушного инцидента. «Лос-Анджелес тайме» писала 28 августа 1977 г., что злополучного пилота ликвидировало ЦРУ[860].

Инцидент с самолетом У-2 резко отравил атмосферу советско-американских отношений. Это имело тем большие нежелательные последствия, что приближалось совещание руководителей четырех держав.