Георгий Ушаков - По нехоженой земле

Только появляющиеся медведи да морские зайцы, подходившие близко к берегу, отрывали нас от работы. Тогда мы отвлекались от разделки белух и еще больше пополняли запасы мяса.

В результате в половине октября, накануне новой полярной ночи, мы обладали такими запасами, о которых не могли и мечтать.

С августа по 15 октября мы добыли: 1 моржа, 9 морских зайцев, 14 белух, 24 медведя и 50 нерп. Наш склад заполнился под крышу. Кроме того, большой бунт заготовленного мяса лежал на острове Голомянном.

Так мы использовали период изобилия в Арктике и вновь могли спокойно ожидать наступающую четырехмесячную ночь. Мы теперь были уверены в сохранении наших собак, а следовательно, и в окончании работ по съемке Северной Земли весной следующего года.

Домашнее хозяйство

Снова пришла четырехмесячная ночь. Жизнь наша и занятия стали беднее событиями. Подходящее время, чтобы рассказать о нашем домашнем хозяйстве, о кухне, о питании на базе и о всех, по выражению Журавлева, «бабьих» работах. В них нет ни романтики, ни напряженной борьбы с природой, но это одна из важных сторон нашего быта, тесно связанная с успешным выполнением задач экспедиции.

У нас нет ни повара, ни хлебопека, ни прачки и вообще никакого обслуживающего персонала. Сами мы до этой экспедиции тоже были далеки от занятий бытовыми мелочами, и многое в этой области было для нас неизведанным. Самые простые навыки в домашнем хозяйстве, конечно, нам были известны. Каждый из нас умел, например, заварить чай, зажарить яичницу, подмести пол или в походных условиях приготовить блюдо, которое с одинаковым успехом можно было назвать и супом, и борщом, и щами.

До настоящих высот домоводства мы доходили здесь, как говорится, своим умом. Сначала многое нам казалось более трудным и сложным, чем переход на собаках в полярную метель. Поражало многообразие всех свалившихся на нас обязанностей, необходимых для налаживания питания, культуры жилища и в конечном счете сохранения нашего здоровья.

Самым сложным делом была кухня. Многое далось нам не сразу, и первое время не обходилось без казусов, иногда печальных, но чаще всего комичных.

Еще перед отправкой в экспедицию мы договорились, что домашним хозяйством будем заниматься все без исключения; кухонная деятельность будет такой же обязательной и достойной работой, как, например, работа с теодолитом, метеорологические наблюдения, охота на зверя или работа на радиостанции. Как только наша группа оказалась на острове и приступила к самообслуживанию, я объявил об очередности недельных дежурств. Этот порядок сохранялся все время и нарушался только тогда, когда мы отправлялись в поход и таким образом выбывали из очереди.

Наша «домохозяйка» обязана наблюдать за порядком: подметать и протирать полы, топить печь, проветривать помещение, выпекать хлеб, мыть посуду, готовить пищу, заправлять, в случае перебоев с электроэнергией, керосиновые лампы, добывать и растапливать глыбы снега и льда, ходить на «базар», помещающийся в продовольственном складе, будить товарищей к завтраку — в общем делать все, что делает домохозяйка на любой широте земного шара.

Немало забот требуют и «дети». А их у нас всегда достаточно. Сейчас подрастают изящная Аэлита, маленькая и хлопотливая Ихошка, солидный и важный Тускуб, горячий и непоседливый Гор, мечтательный и несколько медлительный Лось, буйный, всегда ищущий повод к драке Петух и, наконец, пухлый, забавный лакомка с несколько странным именем Перевернись.

Это прекрасные «ребята», наша утеха и надежда. Весной они пополнят уменьшившуюся свору наших четвероногих помощников, пойдут в упряжку и помогут закончить съемку Северной Земли.

Рождение их совпало с чтением нами «Аэлиты» Алексея Толстого, и поэтому большинство щенят получило имена марсиан. Но имен героев романа не хватило на всю семью. Двое ползунков оставались безымянными, пока не встали на лапы и не проявили своего характера. Один из них с младенчества начал драться и за свой боевой дух стал называться Петухом. Второй был пушистым, упитанным и круглым, как шар. Нам нравилось катать его по полу, приговаривая: «А ну, перевернись!» Потом оказалось, что малыш — любитель сахара. Чуть ли не за каждое сальто он стал получать желанное лакомство. Привычка укоренилась. Увидев открытую дверь, щенок стремительно влетает в нашу комнату и, не ожидая напоминаний, кувыркается, пока не получит вознаграждения. И «перевернись» так и стало его кличкой.

Сейчас «марсиане» достаточно подросли, чтобы целыми часами носиться вокруг домика, упражняться в драках и даже спать на снегу, но в метельную пору и в лютые морозы они все еще ночуют в углу кухни, сбившись в пухлую посапывающую кучку и забыв все свои дневные ссоры и недоразумения.

Естественно, что «дети» в раннем возрасте требуют особого питания. Они еще не могут есть замерзшее рубленое мясо. Для них надо всегда держать большой кусок, лучше всего медвежий окорок, талого мяса. Часа полтора-два они возятся над куском мяса, сосут, отрывают крохотные кусочки и, таким образом, не перегружая желудков, впитывают самые ценные соки; а упираясь лапками в кусок, напрягая все свои маленькие силенки, занимаются обязательной физкультурой для развития и укрепления мышц.

Утром «домохозяйка» кормит их и отправляет на прогулку, другими словами — просто выставляет за дверь. Благо одевать такую ораву не требуется: очень теплые шубки всегда на них.

Многочисленные и многообразные обязанности по домоводству первое время никому не доставляли удовольствия и по-настоящему тяготили. Но совсем не потому, что они были тяжелыми. Просто их трудно было воспринять психологически. Ведь мы мужчины, да еще полярники! Смелость, решимость, настойчивость, физическая выносливость — вот необходимые нам черты характера. А тут целую неделю надо «торчать» на кухне: следить, чтобы не перекисла опара, не ушло бы тесто, не пригорело бы жаркое, мыть тарелки и т. п.

Примерно так думал каждый. А если прибавить к этому еще и известную долю гордости за свою профессию, то станет понятным тот внутренний протест против домашних работ, который в первый период жизни на острове обуревал нас.

Проявлялось это по-разному. Журавлев в свое дежурство поближе вешал карабин, словно боевое оружие было необходимо не менее поварешки, то и дело вздыхал и посматривал в окно — не покажется ли зверь. Охотник расхваливал самую отвратительную погоду, которая якобы как раз и нужна для промысла; на кухне он оглушительно громыхал посудой.

Вася в свое дежурство часто так погружался в разработку схемы «всеулавливаюшего» приемника или «сверхдальнобойного» передатчика или так увлекался игрой со щенками, что забывал о плите, и она иногда тухла, а порой жаркое на сковородке обугливалось и начинало дымить.