Алекс Гольдфарб - Саша, Володя, Борис... История убийства

— Боже мой, что вы делаете, господин президент? — съязвил ведущий американского канала “Эн-Би-Си”, комментируя репортаж из Москвы. — У нас в бойскаутском лагере вожатый такое совершил, так ему запретили приближаться к детским учреждениям ближе чем на пятьсот футов!

В Сашиной статье, посвященной президентскому поцелую, утверждалось, что о педофильских склонностях Путина давно шел слушок среди личного состава, и именно поэтому в 1979 году, после окончания Высшей школы КГБ, его не взяли в центральный аппарат разведки, а отправили в Ленинградское УКГБ на нижестоящую должность.

Саша был убежден, что Путин лично читает его статьи. Я в этом сильно сомневался. Признаюсь, что статью по Чикатило я тогда даже не прочел и сделал это только после его смерти, когда услышал от сыщика Скотланд-Ярда, что Сашины персональные нападки на Путина рассматриваются как один из возможных мотивов убийства.

Москва, 7 октября 2006 года. В подъезде своего дома на Лесной улице убита Анна Политковская. Рядом с телом найден брошенный пистолет с глушителем и спиленным серийным номером, а также четыре гильзы, по числу пулевых ранений, два из которых оказались смертельными. Покушение произошло в день рождения президента России. Комментируя гибель журналистки, Борис Березовский заявил: “Россия возвращается к языческим временам, это — чисто ритуальное убийство, посвященное Путину”.

ПОСЛЕ ГИБЕЛИ ЮШЕНКОВА это было второе убийство, отозвавшееся в Лондоне шоком личной потери. Политковская часто сюда приезжала и была своим человеком в нашем кругу, проведя несчетные часы в разговорах с Ахмедом и Сашей, Борисом и Ванессой Редгрейв. Все в один голос высказывали опасения за ее жизнь, особенно после выхода книги “Путинская Россия” и серии статей, разоблачавших злодейства Рамзана Кадырова. За несколько недель до гибели я сидел с ней в кафе на Стрэнде и уговаривал не возвращаться в Москву. Анна отмахнулась от предостережения. Ее слова прозвучали мрачноватой шуткой: “Меня так легко убить во время командировок в Чечню, что раз этого до сих пор не произошло, то, значит, никому и не нужно”.

Психологи провели множество исследований о соотношении объективного и субъективного в оценке риска. В профессиональных сообществах — среди солдат, пожарных и моряков, индивидуальная смелость поддерживается благодаря групповой культуре бесстрашия. Может быть, именно поэтому между Анной и Сашей возникла особая симпатия — они одинаково относились к риску. Это было не ложное чувство безопасности, как у Ходорковского, а профессиональный навык подавления эмоции страха вопреки тому, что говорит рассудок. Они призывали друг друга к осторожности, и оба отшучивались в ответ.

ВПОСЛЕДСТВИИ СЕМЬЯ АННЫ и ее коллеги-журналисты из “Новой Газеты” всерьез рассматривали три возможные версии убийства.

По первой из них, подозрение падало на друзей командира Ханты-Мансийского ОМОНа, который был осужден российским судом за зверства в отношении мирных жителей в Чечне, после того как о них написала Политковская. В тюрьме он вскоре умер. У его друзей, безусловно, были основания ненавидеть Анну.

По второй версии, подозрение падало на Рамзана Кадырова, против которого в последние месяцы было направлено острие публицистики Политковской. Ее застрелили за два часа до того, как она должна была отправить в печать результаты сенсационного расследования о пытках в кадыровских застенках.

Согласно третьей версии, которая в свете последующих событий оказалась наиболее правдоподобной, убийство организовали конкуренты Кадырова — “чеченская линия” ФСБ с целью “подставить” скандального путинского питомца и убедить президента он него избавиться. Чеченцы-агенты ФСБ и именитые коллаборационисты были недовольны, что Кадыров вытесняет их из республики. “Повесив” на Кадырова убийство международно известной журналистки-правозащитницы, конкуренты надеялись сделать его кандидатуру неприемлемой для роли президента Чечни, которую прочил ему Путин.

Однако все эти версии возникли потом, а в первые дни после убийства Анны два голоса — один из Кремля, а другой из Лондона запальчиво бросились обвинять друг друга, не дожидаясь ни улик, ни фактов.

Первым начал Путин. 10 октября, комментируя на пресс-конференции в Дрездене гибель Анны, он заявил, что располагает данными, будто “некоторые люди, которые скрываются от российского правосудия за рубежом, давно вынашивают планы принести жертву, чтобы создать волну антироссийских настроений и навредить России… Убийство Политковской нанесло [нам] гораздо больший ущерб, чем ее публикации… оно направлено против нашей страны, против действующих властей”.

Речь Путина, увековеченная в видеоархивах Интернета, относится к числу его знаменитых “минуток ненависти”, тех эмоциональных всплесков, когда его плохо сдерживаемый гнев вырывается наружу. Было видно, что перед его глазами стоят вовсе не журналисты, собравшиеся на пресс-конференцию, а лондонские заговорщики во главе с главным врагом — Борисом. Он искренне верил в то, что “эти люди” убили Анну, чтобы навредить лично ему.

A Саша Литвиненко с таким же пафосом обвинял Путина. Видеоролик его выступления в лондонском клубе “Фронтовая линия”, где собираются военные корреспонденты, также можно найти в Интернете.

— Я заявляю, что Анну убил Путин, президент Российской федерации, — сообщил непривычно сумрачный Саша притихшему залу. — Я готов это заявить в любом суде, вы можете писать об этом, ссылаясь на меня…

До его собственного отравления оставалось девять дней.

Конечно, эти два выступления стоили друг друга как по своей эмоциональности, так и по беспочвенности. Но они показывают, насколько были накалены страсти между Кремлем и Лондоном в последнем эпизоде этой мыльной оперы непосредственно перед Сашиным убийством.

Саша с Анной Политковской.

“Меня так легко убить, что раз этого до сих пор не произошло, то, значит, никому и не нужно”.

Глава 27. Консультант Ее Величества

20 июня 2005 года. В четырех городах Испании арестованы 28 человек по подозрению в причастности к “Русской мафии”. В операции приняли участие более 400 полицейских. Все задержанные — выходцы из бывшего СССР. Им предъявлены обвинения в принадлежности к преступной организации, финансовых махинациях и отмывании денег. По словам министра внутренних дел Испании, это была самая масштабная акция против организованной преступности в Европе. Арестованы десятки объектов недвижимости и заморожено более 800 банковских счетов.