Серые кардиналы советской эпохи - Валерий Владимирович Пирогов

прокурором утвердили товарища Руденко и поручили ему провести следствие по делу Берия».

Для безграмотного Хрущева всё было просто: решили убрать Берию, ненадежного Генпрокурора сняли, а Руденко назначили. Руденко был вызван в Москву в понедельник, 29 июня 1953 года, и в его командировочном удостоверении № 357, подписанном заместителем прокурора УССР Смоленским, значилось, что срок командировки — 7 дней. Для него это была «служебная командировка» в Москву на 7 дней, которая растянулась на 27 лет!

После смерти Сталина прошла летняя 1953 года амнистия. Она затронула незначительное от общего числа количество заключенных, преимущественно уголовных, а не политических. По многим лагерям прокатились серьезные волнения. При подавлении Воркутинского восстания Руденко проявил себя как очень жесткий прокурор. Масштаб волнений был значительным, они охватили несколько лагерей. Власти опасались, что конфликт перерастет в восстания, которые перекинутся по всей стране.

Взбунтовавшаяся зона требовала встречи с Генпрокурором. Руденко, прибывший для «выяснения и решения вопроса», вышел «на разговор» к возбужденному строю заключенных. Один из организаторов забастовки, польский активист Игнатович, выступил с требованиями о серьезных изменениях лагерного режима и немедленном пересмотре дел политзаключенных.

Умелый и пылкий оратор, он периодически обращался к стоявшим неподалеку товарищам, распаляя их настроения. Когда он вплотную подошел к Руденко, громко восклицая: «Так мы требуем ответа! Где ответ на наши требования?!» — в ответ прозвучали выстрелы. Руденко застрелил его, и толпа растерялась. Большинство опешили, но кто-то бросился в сторону охранников, чтобы завладеть оружием. Для лагерной охраны выстрелы прозвучали как сигнал, и охрана открыла огонь по безоружным заключенным из пулеметов и автоматов.

Согласно официальным данным МВД СССР, 1 августа погибли 53 человека, раны различной степени тяжести получили 135 бастующих, остальные разбежались. Фактически Руденко спровоцировал кровавую бойню, однако никакой ответственности за этот инцидент он не понес. Восстания в ряде других лагерей тоже были подавлены с применением бронетехники.

30 июня 1953 года Руденко был назначен Генеральным прокурором СССР и занимал эту должность больше всех прокуроров царской России и СССР — 27 лет, вплоть до своей смерти. Одновременно он являлся депутатом Верховного Совета СССР и членом ЦК КПСС.

В 1953 году он возглавлял следственную группу по делу Берии и его приспешников: Меркулова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика, Деканозова, Влодзимирского — вместе со следователями Прокуратуры СССР и Главной военной прокуратуры СССР Преображенским, Китаевым, Цареградским и другими.

После 1953 года принимал активное участие в реабилитации и оправдании жертв политических репрессий. Руденко вместе с Г.К. Жуковым и К.П. Горшениным был инициатором постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 29 июня 1956 года «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей».

14—19 декабря 1954 года Руденко участвовал в Ленинграде в судебном процессе по делу Абакумова, Леонова, Комарова, Лихачёва, Чернова и Бровермана. В сентябре 1955 года в Тбилиси он вел судебный процесс по делу Рапавы, Рухадзе, Церетели, Савицкого, Кримяна, Хазана, Надарая и Парамонова, также занимавшихся фальсификацией материалов уголовных дел и истязанием заключённых.

В 1959 году, под впечатлениями от поездки в США, Хрущев вбросил на обсуждение идею, не оснастить ли милицию дубинками. Руденко высказался против, согласившись с мнением Ворошилова, что дубинка является атрибутом буржуазно-помещичьего режима.

Он высказал опасение, что культура и сознательность милиции не везде еще находятся на высоком уровне, а дубинка будет провоцировать милиционера на более грубое поведение, причем против хулигана он еще, может, и побоится дубинку в ход пустить, а вот какую-нибудь бабку, торгующую семечками или не в том месте дорогу перебежавшую, вполне огреть по спине палкой сможет. Хрущев с их мнением согласился и не стал развивать свою инициативу.

Руденко пришлось допрашивать поэта Бориса Пастернака, обвинять американского летчика-шпиона Фрэнсиса Гэри Пауэрса и вести процесс по обвинению в шпионаже изменника Родины Пеньковского.

На процессе по делу Пауэрса Руденко выступал обвинителем, хотя по статусу это была не его прерогатива. Но тут сказалась позиция Хрущева. Когда Руденко докладывал ЦК о результатах следствия по делу летчика-шпиона, Хрущев, которого сам факт систематических пролетов американских разведывательных самолетов над СССР приводил в неописуемую ярость, потребовал Пауэрса повесить. Ответ Руденко был прост и тверд: такого закона у нас нет, и вешать Пауэрса нельзя.

В ответ Никита Сергеевич разразился бранью, возмущаясь, что Генпрокурор «вечно прячется за законами, ничего не хочет делать, не пойми чьи интересы защищает» и что надо принять соответствующий закон и повесить Пауэрса на Красной площади. Дождавшийся затишья в эмоциональном всплеске Хрущева Руденко сумел убедить его, что американец ведет себя разумно, сотрудничает со следствием и публичный процесс над ним показал бы суть и размах агрессивной политики США.

Хрущев согласился, но поставил условие: «Тогда ты сам и будешь выступать на этом процессе». Суд состоялся в Колонном зале Дома Союзов. На него приехали родители Пауэрса. Американца приговорили к 10 годам заключения, однако полтора года спустя, в 1962‐м, его обменяли на мосту Глинике-брюке на советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля (Оскара Фишера).

Роман Андреевич был человеком очень принципиальным. Это стало причиной серьезного конфликта с Хрущевым по поводу «дела Рокотова» и его подельников — Файбышенко и Яковлева, занимавшихся валютными махинациями. Рокотов в советское время путем мошенничества стал долларовым миллионером и был приговорен к 15 годам лишения свободы, что не устраивало Хрущева, который потребовал расстрела валютчиков, несмотря на то что в то время закон не предусматривал смертной казни за такие преступления.

Позиция Руденко была твердой: есть закон, и государство должно действовать строго в рамках закона. Долго считалось, что Руденко спасовал перед Хрущевым. Но в черновых протоколах заседаний Президиума ЦК КПСС застенографирован диалог, где Хрущев обвиняет Руденко в том, что тот отказывается слушать указания ЦК, «проводит неизвестно чью линию» и посылает его к «чертовой матери», «защищает интересы мошенников и жуликов».

После этого Руденко длительное время с Хрущевым не общался и ожидал отставки. К этому он готовил и семью. Однако вскоре Хрущев похвалил его за принципиальность и поставил всем в пример. Но итоге настоял, чтобы был подготовлен указ Президиума Верховного Совета СССР, предусматривающий за незаконные валютные операции в качестве наказания смертную казнь, с приданием указу обратной силы. Рокотов и двое его подручных всё равно были расстреляны.

В 1970‐х годах совместно с председателем КГБ Андроповым и зампредом Бобковым Руденко готовил для Политбюро документы для преследования антисоветчиков и диссидентов. В 1972 году за выдающиеся достижения в деле укрепления правопорядка, социалистической законности ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Один из братьев Руденко — Петр Андреевич — работал в системе МВД, а