Владимир Чиков - Охота за атомной бомбой: Досье КГБ №13 676

Однако, как отмечают западные специалисты, нет оснований считать, что вследствие этой публикации мир оказался в опасности. «Эксперты, видевшие запрещенные тексты, — пишет один обозреватель, — утверждали, что даже Эдвард Теллер или Андрей Сахаров не смогли бы создать бомбу на основании информации, содержащейся в этом тексте». Есть основания полагать, что причины запрета кроются не в опасности распространения ядерного оружия, а скорее в состязании секретных служб и физиков-атомщиков «за место на Олимпе истории».

Смелая инициатива помогла спецслужбам обрести доверие и благосклонность общественности. Получалось, что им принадлежали огромные заслуги в деле создания советской атомной бомбы. Теперь пришла пора вступить в бой ученым.

Юлий Харитон, старейшина физиков-атомщиков, решил поддержать своих коллег. Он начал работать с Курчатовым еще в 1925 году. Затем стажировался в знаменитой Кавендишской лаборатории Кембриджского университета, где защитил докторскую диссертацию, написанную под руководством Эрнеста Резерфорда. После возвращения в Ленинград он вместе с Яковом Зельдовичем стал изучать процесс ядерной цепной реакции. В конце концов он вновь присоединился к Курчатову для претворения в жизнь программы по созданию советской атомной бомбы. Харитон отвечал за конечный продукт — изготовление самой бомбы. Впоследствии он работал над созданием водородной бомбы и возглавлял отдел вооружений Лаборатории-2, преобразованной в Институт имени И.В. Курчатова. В 1992 году вышел на пенсию после более чем полувековой добросовестной и безупречной службы. В течение всего этого времени Харитон как бы не существовал для советских граждан, хотя и пользовался огромным уважением у своих коллег и международной научной общественности.

Разгневанный 88-летний ученый бросился в контратаку, осаждая редакции газет, опубликовал в «Известиях» свой послужной список — довольно-таки редкий случай — и в январе 1993 года устроил в Институте имени И.В. Курчатова конференцию, посвященную 90-летию основателя института. И каждый раз Харитон вступал в противоречие с утверждениями КГБ — СВР. Конференция имела столь большое значение, что «Бюллетень ученых-атомщиков» опубликовал ее материалы под названием «Версия Харитона». Это наиболее полное изложение истории создания советской атомной бомбы в том виде, в каком ее представляют себе сами создатели. Рассмотрим вкратце выдвинутые аргументы.

Харитон начал с того, что перечислил неточные, по его мнению, заявления, воспоминания и утверждения, опубликованные в последние годы в прессе. Некоторые из них он счел совершенно абсурдными, как, например, историю третьей атомной бомбы, сброшенной на Японию. Якобы она не взорвалась и впоследствии была передана Японией Советскому Союзу. Подготовив таким образом почву, Харитон привел пять доводов.

Во-первых, советские физики достигли значительных успехов в области расщепления атома задолго до начала войны. Они продолжали работать в чудовищных условиях разрухи, лишь временно приостановив исследования. Это бесспорно.

Во-вторых, советские физики разработали собственный проект атомной бомбы, но сложившаяся обстановка вынудила их скопировать американскую модель, после того как она доказала свою эффективность. «Это было хорошим решением, — подчеркнул Харитон. — В тот драматический час, когда над Советским Союзом нависла угроза атомной агрессии и когда на карту были поставлены миллионы человеческих жизней, это было единственно верным логическим решением. К тому же, для того чтобы осуществить подлинный проект на основе американской схемы, было необходимо предварительно совершить героический подвиг, потребовавший мобилизации сил всей нации, создать атомную промышленность с адекватными технологиями, производственный аппарат высочайшего уровня и подготовить квалифицированный персонал. И все это было сделано в стране, разоренной войной».

В-третьих, даже располагая украденными американскими планами, было необходимо подвергнуть их проверке, убедиться, что они не содержат ошибок или дезинформации, понять, почему они функционируют. Весь этот процесс требовал высочайшего уровня компетенции.

В-четвертых, изготовив бомбу, физики немедленно приступили к ее модернизации. В 1951 году они провели испытания бомбы меньших размеров, но гораздо более мощной. Две первые советские атомные бомбы американцы окрестили «Джо-1» и «Джо-2». Их настоящие названия были «РДС-1» и «РДС-2», что означало «реактивный двигатель Сталина».

В-пятых, Харитон утверждал, что материалы, собранные службами НКВД, не сыграли никакой роли в создании советской водородной бомбы. Какие бы данные Фукс ни предоставил Советам, они не только не оказали никакой помощи, но, напротив, могли бы существенно помешать, поскольку в тот момент «сверхбомба» Эдварда Теллера теряла привлекательность. Советские физики разработали оригинальную и независимую концепцию водородной бомбы, предоставив убедительные доказательства своего превосходства во имя благополучия страны.

Защищая программу создания атомной бомбы советскими учеными, Харитон не обходил стороной и темные места. Например, он признал использование немецких ученых в работе над советской программой после разгрома Германии, однако опроверг бытующее мнение, что именно они создали бомбу для России. Немцы намного отставали в исследованиях и были задействованы на второстепенных направлениях работы. Он также не преминул упомянуть об использовании труда заключенных: «Безусловно, было горько наблюдать, как тысячи заключенных начинали возводить сооружения. Но все это отходило на задний план. Люди обращали мало внимания на трудности повседневной жизни. Они старались как можно лучше и быстрее выполнить поставленную перед ними задачу. Они знали, что стране грозила опасность, и понимали, что государство рассчитывает на них и предоставляет все необходимое для работы и быта. И они великолепно справились со своей задачей».

В статье, опубликованной в «Известиях» незадолго до начала конференции, Харитон настойчиво подчеркивал, что решение скопировать американскую атомную бомбу было сугубо политическим. Советскому Союзу требовалось доказать миру, что он стал сверхдержавой, а самый лучший способ достичь этого заключался в копировании. А после демонстрации силы физики смогли продолжить работу над оригинальными планами, разработанными им самим и Зельдовичем. Именно они вместе с Курчатовым были «отцами советской атомной бомбы…»

Через все дебаты, развернувшиеся на конференции, красной нитью проходила мысль: «Мы не должны переоценивать значение советских спецслужб в разработке атомной программы, каких бы похвал ни заслуживали их усилия и помощь».