Сборник - Первопроходцы

Позднее удалось найти еще одну маску меньших размеров. В ней глаза показаны в виде глубоких прочерченных кругов.

Очень интересно выражение лиц этих масок. Второе изображение больше похоже на человеческое лицо с широко раскрытыми глазами. В нем больше мягкости и очарования. А первое сильно напоминает сакачи-альянские маски-личины. От него также веет каким-то холодом и угрозой.

Жаль, что Амур унес и похоронил часть этого удивительного сосуда. Несмотря на самые тщательные поиски, нам удалось собрать только несколько фрагментов, из которых трудно вылепить единое целое. Но вполне возможно, что первая маска-личина, находящаяся в верхней части сосуда, у венчика, — какое-то божество.

В нижней части сосуда с двух сторон (нами найдена еще половина личины, аналогичная второму изображению) нарисованы два его помощника, служителя божества. А вокруг — орнамент из кружочков, спиралей, волнистых линий.

Несомненно одно: сосуд был сделан талантливой рукой большого мастера, который сумел не только вылепить изображения, но и вложить в них глубокое содержание.

При раскопках этого поселения были найдены обычные для Нижнего Амура сосуды, украшенные спиральным орнаментом и амурской плетенкой. В Вознесенском найдены такие же, как в Кондоне, каменные топоры, копья, наконечники стрел. Много обнаружено древней посуды. Большинство сосудов покрыто затейливым, резным орнаментом. Но наиболее часто сосуды украшались спиралью. Причем она, опоясывая изделие, не прерывалась: одна спираль точно вписывалась в другую. Часто, прежде чем прочертить их линии, древние мастера-художники покрывали всю поверхность мелкими оттисками штампа в виде гребенки. Такая же спираль, как на сосудах в неолитических поселениях у Вознесенского и Кондона, прослеживается и среди наскальных изображений у села Сакачи-Аляна. Некоторые личины представляют собой как бы непрерывно развертывающуюся полосу. Она начинается обычно от правого глаза маски, окружает его, и концентрическими окружностями сплошь заполняет всю личину.

Художники, оставившие рисунки на глыбах у Сакачи-Аляна, маски-личины у Вознесенского и в Кондоне, жили в одно время и были родственны. Они относятся к одной нижнеамурской культуре. У них были те же традиции, та же техника обработки камня, единое, высокое и оригинальное искусство. Как бы в дополнение этому в 1964 году при раскопках на поселении у Кондона, рядом с целой группой сосудов, украшенных спиральным орнаментом, найдена статуэтка молодой женщины. По совершенству техники исполнения и выразительности ее можно считать одним из ярчайших образцов искусства каменного века. Нежная красота, спокойствие и строгость запечатлены искусной рукой древнего мастера в небольшом портрете. Уместно напомнить, что почти все женские скульптуры того же времени в Европе и в Средней Азии передают в основном отличительные признаки женского пола. Их связывают с культом плодородия. Совсем в другом стиле выполнена амурская статуэтка. Основное внимание древний ваятель уделил лицу. Оно юно и одухотворенно. Но это не главное. Главное в том, что это скорее всего индивидуальный портрет. Все черты лица вылеплены тщательно и любовно. Трудно даже предположить, что древние мастера могли одновременно создавать и наводящую ужас маску божества, и образ совсем земной, обаятельной женщины.

Не только думы о завтрашнем дне, о пище и крове беспокоили народы Амура пять тысяч лет тому назад. Помня и остро чувствуя прекрасное, они сумели и выразить это чувство, оставив нам яркие рисунки на камнях, своеобразный орнамент на сосудах и, наконец, воплощение идеала красоты в образе женской фигуры.

У нижнеамурских племен в каменном веке была высоко развита не только духовная, но и материальная культура. Не случайно, что ими изобретена и первая в мире блесна.

Облик лица скульптурного портрета из неолитического поселения в Кондоне оказался удивительно похож на лица нанайских девушек, работавших на раскопе. Но не только внешнее сходство сближает племена, жившие на Амуре пять тысяч лет тому назад, и современных нанайцев и ульчей. В одежде, резных украшениях на дереве и бересте — всюду можно увидеть спирали, нижнеамурскую плетенку и орнамент, напоминающий маски-личины Сака-чи-Альяна и сосуды из села Вознесенского.

Истоки искусства малых народов Амура уходят в каменный век. Там зародилась его богатая и своеобразная орнаментика, которая привлекла внимание и Шренка и Лауфера в XIX веке и дошла до наших дней.

Не тысяча, а несколько тысяч лет и сотни поколений сменяли друг друга, развивая и совершенствуя свою материальную и духовную культуру.

"Выявить историческую специфику развития древних культур Амура, — писал Окладников в одной из своих первых работ, посвященных прошлому Приамурья, — проследить исторический путь носителей этих культур — задача увлекательная и захватывающая. Она особенно интересна и тем, что более глубокое изучение своеобразных древних культур Приамурья будет содействовать преодолению ряда традиционных заблуждений, в первую очередь — стремления преувеличивать культурные влияния, которые могли идти с юга, в том числе из бассейна реки Желтой, со стороны древнеземледельческой цивилизации, существовавшей в этом районе со времен неолита".

Работами археологов — Окладникова и его учеников — было установлено, что на Амуре издавна кипела собственная культурная жизнь, шел процесс развития местной, по-своему богатой и оригинальной культуры. Раскрылся новый художественный мир, настолько своеобразный, полный такой могучей творческой силы, что отныне уже нельзя сомневаться в его самостоятельности, в его собственных исторических корнях. А заодно в том, что он занимал около 5000 лет тому назад в мировой истории искусства каменного века свое собственное место наряду с другими, наиболее сильными и крупными в то время культурно-историческими очагами. И кто знает, как далеко и как глубоко распространилось влияние этой местной культуры не только на север, но и на юг?

Глубоко самобытная и оригинальная культура неолитических племен Амура не исчезает бесследно, она продолжается и в последующие времена. В раннем железном веке на обширных пространствах Амура и в Приморье расселяются народы — их называют польцевскими племенами — потомки людей эпохи неолита, которые оставили после себя многочисленные поселения и своего рода "художественные галереи" каменного века. Раскапывая одно из поселений, Окладников обнаружил модель костяного защитного щитка для большого кольца, употребляющегося при стрельбе из лука, миниатюрную модель, имитирующую лодку-берестянку, модель детской колыбели. Все эти изделия почти в неизменном виде существовали у тунгусских народов вплоть до XX века. Это был путеводный луч из далеких веков, который давал четкий ориентир в поисках истоков культуры тунгусов, в том числе и нанайцев. В настоящее время собрано много фактов, свидетельствующих о том, что на рубеже тысячелетий, к началу нашей эры на территории Приамурья и Приморья формируется прочная этническая общность тунгусских племен, которые в дальнейшем выступят на историческую арену Восточной и Северной Азии как мощная политическая сила.