Георгий Холостяков - Вечный огонь

Как особо отличившиеся из флотских частей и соединений были названы батальон Ботылева, штурмовая авиадивизия Губрия, бригада торпедных катеров Проценко, дивизионы сторожевых катеров Глухова и Сипягина, артиллерийские дивизионы Матушенко и Солуянова. Всем им, как и стрелковой дивизии Вруцкого, полку Пискарева и другим армейским частям, присваивалось почетное наименование Новороссийских.

И здесь, как и раньше, я говорю больше о моряках, потому что ими мне было доверено командовать и им посвящена эта книга. Но пусть не подумается читателю, что только их считаю я героями новороссийской победы. Нет, одни моряки тут не достигли бы ничего. Эту победу могли обеспечить лишь слившиеся воедино подвиги и воинское умение пехотинцев, моряков, артиллеристов, летчиков, танкистов... Только общий их натиск стал неотразимым для сильного еще врага!

Вслед за приказом донеслись залпы московского салюта. К нему присоединились стоявшие в Новороссийске и Геленджике корабли, наши батареи. Над темной Цемесской бухтой, где впервые за год не рвались снаряды, неслось с набережной, с причалов, с палуб катеров - восторженное ура. А от Кирилловки, Глебовки, Гайдука, куда передвинулся фронт, слышалась боевая канонада.

Вскоре были переданы несколько указов. Героями Советского Союза стали капитан-лейтенанты А. Ф. Африканов, В. А. Ботылев, А. В. Райкунов, Н. И. Сипягин, а из знакомых читателю армейцев - подполковники С. Н. Каданчик и И. В Пискарев. Сергей Каданчик, командир 1339-го стрелкового полка - посмертно: он погиб в конце боев за город, и его первым похоронили на площади, которая с тех пор называется площадью Героев...

В одном из указов говорилось о награждении командарма К. Н. Леселидзе орденом Суворова I степени. Такой же награды был удостоен и я, чего никак не ожидал.

Так закончился этот день. Так мы вернулись в Новороссийск, который в приказе Верховного Главнокомандующего был назван второй базой Черноморского военно-морского флота. Это следовало понимать - второй по значению после Севастополя.

Новороссийцы идут дальше

Таманский берег

Выбитым из Новороссийска гитлеровцам было уже не удержаться на Кубани. Продолжая оказывать ожесточенное сопротивление наступающим армиям Северо-Кавказского фронта, цепляясь за каждый промежуточный рубеж, они, очевидно, рассчитывали выиграть время для планомерной переправы своих войск через Керченский пролив. А советское командование стремилось отрезать им пути отхода, не выпустить в Крым. Развернувшемуся напряженному преследованию противника, борьбе за перехват отводимых им дивизий подчинялись и новые боевые задачи, которые фронт ставил флоту, в том числе нашей военно-морской базе.

21 сентября армия К Н. Леселидзе, сбив вражеские заслоны в предгорьях, вышла к Анапе. Тут от нас потребовалось поддержать армейцев огневыми налетами морских катюш на порт и высадкой с торпедных катеров двух небольших штурмовых групп. Их выделил 386-й отдельный батальон морпехоты, остававшийся резервом базы для разных срочных заданий, и возглавили лейтенанты Лаврентий Новожилов и Кирилл Стронский. Морские пехотинцы захватили анапские причалы одновременно с тем, как на суше ворвались в город танкисты. К трофеям, взятым на берегу, прибавилось полтора десятка не выпущенных из порта мелких неприятельских судов.

В тот же день вице-адмирал Л. А. Владимирский объявил, что поручает мне высадить тактический десант западнее Анапы. А точнее - два десанта: основной и вспомогательный, которые должны по замыслу командующего фронтом перерезать приморские дороги в тылах противника и наступать затем на Тамань.

Основной десант: 83-ю - теперь Новороссийскую - морскую стрелковую бригаду приказано было высадить в районе озера Соленое на Таманском полуострове, а вспомогательный в составе одного полка 55-й гвардейской дивизии - на косе под станицей Благовещенской. На подготовку давалось меньше двух суток. Хорошо, что мы имели готовый, слаженный штаб высадки с И. М. Нестеровым во главе.

Потом в распоряжении штаба оказались еще одни сутки: высадку пришлось отложить из-за шторма. Состояние моря было, как говорится, на пределе и вечером 24 сентября, когда десант вышел из Геленджикской бухты.

В три корабельных отряда - ими командовали испытанные катерные флагманы П. И. Державин, Н. И. Сипягин, Д. А. Глухов, только что надевшие погоны капитанов 3 ранга, - мы свели практически все имевшиеся в базе исправные катера, мотоботы, баркасы и другие пригодные для высадки плавсредства, всего - свыше сорока единиц. Инженер-механикам потребовалось строго проверить их состояние: в новый бой рвались и командиры многих поврежденных судов.

Отряд Державина шел со вспомогательным десантом, Сипягин и Глухов - с основным. Прикрытие высадки с моря возлагалось на группу торпедных катеров. Штаб флота выделил нам также три тральщика, а в качестве корабля управления сторожевик Шквал.

Колонны отрядов держались вблизи берега, Шквал - немного мористее. Ходовые возможности малых кораблей (часть их буксировалась) заставили выйти еще засветло. Сумерки застали нас невдалеке от Мысхако. В это время сторожевик довольно неожиданно подвергся торпедной атаке. Вражеские катера, трудно различимые на фоне потемневшего моря, были замечены в последний момент.

Уклоняться от торпед, приближающихся одновременно на разных курсовых углах, - не просто, но командир Шквала капитан-лейтенант В. Г. Бакарджиев проявил молниеносную реакцию. Машинально достав часы, я следил за секундной стрелкой. Половина круга, еще четверть... Это означало, что маневр уклонения удался. Загремели взрывы у берега - торпеды ударились о скалы.

Корабельные артиллеристы отогнали катера. Успели ли немцы обнаружить суда, движущиеся под берегом? Если обнаружили, то обязательно вернутся - не те, так другие. Девятка наших торпедных катеров - группа обеспечения, выходившая из базы последней, нагнала десантные отряды и растянулась цепочкой, готовая их защищать. Однако противник больше не показывался.

Зато шторм разыгрывался вновь. Это было особенно опасно для основного десанта. У озера Соленое, за Кизилтышским лиманом, отлогий берег не имеет устойчивой черты: граница воды и суши постоянно изменяется под воздействием ветра и волн, перемещающих массы мельчайшего песка. При этом образуются кочующие отмели, за которыми дно опять понижается. Будь у нас даже возможность обследовать участок высадки накануне, сведения о нем оставались бы надежными, лишь пока на море тихо. А сейчас ветер гнал волну как раз туда, и нетрудно было представить, какая там подымается круговерть. Имел ли я право начинать высадку без уверенности, что корабли не разобьет на дальних отмелях и десантники доберутся до берега?