Георгий Чернявский - Эйзенхауэр

В тот же день Маккарти сам объявил, что осуждающие слова Эйзенхауэра звучали в его адрес, но истолковал их совершенно неожиданным образом, заявив: «Президент и я согласны с необходимостью избавиться от коммунизма»{692}.

Оказалось, тактика «спрятанной руки» была более эффективной, чем прямая атака на Маккарти, к которой непрерывно призывали Эйзенхауэра некоторые члены кабинета, ответственные сотрудники Белого дома и друзья. На призывы публично пригвоздить сенатора к стене резкими или даже оскорбительными замечаниями он отвечал, что это недостойно президента Соединенных Штатов. Например, предпринимателю и филантропу Полу Хелмсу{693} из Калифорнии Дуайт писал вскоре после того как отдохнул несколько дней в его имении: «Следует избегать любого упоминания фамилии человека, за исключением таких случаев, когда это делается с добрыми намерениями… Всю критику надо приберечь для частных собраний, а на публике говорить о людях только хорошее»{694}.

Конечно, в этих словах было немало политической игры и даже лицемерия, но какой политик не прибегает к таким довольно простым трюкам? Так что воспринимать сказанное буквально, только как проявление лояльности Эйзенхауэра к окружающим{695}, нет оснований. Он стал политиком до мозга костей, что проявлялось в расчетливом поведении, без которого он не смог бы добиться умиротворения американского общества и обеспечения мирного развития при сохранении и расширении глобального влияния США. Тлетворное воздействие Маккарти надо было парализовать, но не любой, а сравнительно малой ценой.

В результате закулисных ходов президента, которые и поныне известны лишь в самых общих чертах (он принимал в Белом доме одну группу республиканских сенаторов за другой, и в разговорах каждый раз содержались намеки, что Маккарти сильно портит репутацию партии), Эйзенхауэр добился, что в апреле 1954 года было начато сенатское следствие по делу самого Маккарти в связи с его столкновениями с Пентагоном и другими воинскими учреждениями. Следствие выявило, что один из советников в подкомитете Маккарти Рой Кон использовал служебное положение, чтобы выбить привилегии для своего бывшего партнера, призванного в армию.

Разумеется, это была мелочь, но такая, которая вызвала явное недовольство сенаторов. К тому же Маккарти, нарушая сложившуюся традицию, заявил, что примет участие в голосовании по собственному делу. В результате на пресс-конференции, отвечая на один из вопросов, Эйзенхауэр, опять-таки не называя Маккарти, сказал: «В Америке человек, являющийся прямой или косвенной стороной в споре, не может выступать как судья по собственному делу, и я считаю, что никто из тех, кто руководит страной, не может избежать ответственности, если эта традиция будет нарушена»{696}. В результате Маккарти вынужден был заявить, что отказывается голосовать по этому вопросу, а сенаторы приняли решение указать коллеге на необходимость внимательнее подходить к подбору советников и экспертов.

В то же время дискуссия, явно подогретая президентом, показала, насколько осмелели противники Маккарти. Приглашенный на сенатские слушания адвокат Пентагона Джозеф Уэлч произнес: «Есть ли у вас чувство собственного достоинства, в конце концов? Сохранились ли у вас остатки чувства достоинства?» Эти слова прогремели на всю Америку как орудийный залп. На следующий день Эйзенхауэр пригласил Уэлча к себе и поблагодарил за превосходное ведение дела. Авторитет Маккарти стал быстро падать, он всё больше проявлял слабость к крепким напиткам. Когда же он стал появляться на заседаниях сената, едва держась на ногах, и это попало в прессу, его судьба была решена.

Большая группа сенаторов, как республиканцев, так и демократов, опять-таки из-за кулис дирижируемая президентом, пришла к выводу, что Маккарти подрывает авторитет законодательного органа. Было принято решение создать комитет по расследованию его персональной деятельности. Заседания комитета, образованного в августе 1954 года, транслировались по телевидению. Голубой экран разнес по всей стране сведения о безответственном поведении Маккарти, который в начале заседаний также произносил хамские тирады, но, увидев, что ситуация склоняется не в его пользу, вскоре замолк. Тем не менее комитет пришел к выводу, что Маккарти отказывается с ним сотрудничать, оскорбляет конгрессменов и т. п. 2 декабря был оглашен вердикт с осуждением поведения сенатора. В итоговом документе ничего не было сказано о выпадах против исполнительной власти и армии, как и о том, что в последнее время Маккарти превратился в алкоголика, однако и то и другое достаточно легко читалось между строк{697}.

Это был не только закат карьеры самого Маккарти, но и начало конца «маккартизма». В нелегкой борьбе против крайних антидемократических сил в США возобладала средняя, компромиссная линия сотрудничества умеренных правых и левых сил, которую представлял Эйзенхауэр. Его тактика действий «из-за кулис» оказалась наиболее эффективной, ибо не отталкивала, не озлобляла сторонников бесноватого сенатора, а постепенно отучала их от низкопоклонства, а некоторых приучала думать собственной головой, не следуя догматам.

При всей отвратительности методов Маккарти некоторые расследования, проведенные его подкомитетом, были полезны и в политическом, и в историческом смыслах. Сам Эйзенхауэр с интересом знакомился с допросами Рут Фишер, которая в 1920-е годы руководила Коммунистической партией Германии, а затем по требованию Москвы была из нее исключена за «уклоны от генеральной линии». Немало интересного рассказал Марк Зборовский, в 1930-е годы внедренный советской разведкой в окружение Л.Д. Троцкого, а в 1950-е ставший в США профессором антропологии. Правда, Зборовского допрашивали уже в комиссии сената по вопросам национальной безопасности в 1955 и 1957 годах, уже после того как звезда Маккарти погасла, но именно последний поставил вопрос о вызове в сенат бывшего советского шпиона.

Джозеф Маккарти умер в 1957 году от цирроза печени. Вспоминают о нем теперь в основном с оттенком презрения, и немалую роль в этом сыграла осторожная и хитрая тактика Эйзенхауэра.

Глава шестая.

НА РУБЕЖЕ ВТОРОГО ПРЕЗИДЕНТСКОГО СРОКА

Хозяйственная и социальная стабилизация первой половины 1950-х годов

Республиканская партия традиционно отстаивала принцип, что государство является не более чем «ночным сторожем», который применяет силу только при чрезвычайных обстоятельствах. В целом Эйзенхауэр был согласен с этой догмой, но жизнь неизбежно вносила в нее существенные изменения. Став президентом, он убедился, что основные мероприятия «нового курса» Рузвельта, продолженные Трумэном, которые республиканцы ожесточенно критиковали, даже клеймили как «социалистические», остаются жизненно необходимыми. К их числу относились прежде всего: минимальная заработная плата; меры социального обеспечения, включая пенсии по старости, нетрудоспособности, в связи с потерей кормильца; элементарные нормы регулирования взаимоотношений между трудом и капиталом, в частности права профсоюзов при найме и увольнении рабочей силы.