Василий Соколов - Избавление

Костров подошел к окну советской комендатуры, постоял немного, словно собираясь с духом, и протянул проездной документ, в котором говорилось, что он едет в краткосрочный отпуск и с ним следует жена. Бегло взглянув на документ, дежурный офицер равнодушно отложил в сторону отпускной билет. Потом свирепо приподнял глаза:

- Товарищ подполковник, вам запрещено ехать. Придется вернуться обратно.

- Как так вернуться? Почему? - Костров сунулся головою в окошко, уставился на него недоуменно, будто не веря.

- Потому что отпуска запрещены. Вам бы знать... Сейчас сделаю отметку, и в течение трех дней вам надлежит прибыть в часть. Жена пусть одна едет.

- Товарищ... Простите, но я же везу беременную... Войдите в мое положение, - взмолился Костров, но дежурный был неумолим, уже взял в руки штамп, огромный и квадратный.

- Простите, - побледнел Костров. - Верните документ!..

Дежурный с ехидной улыбочкой протянул ему отпускной билет и холодно проговорил:

- Только этого окошка вы не минуете.

Листок подрагивал в руке у Кострова, он стоял подавленный и одурманенный, как после сильного угара.

Поджидавшая у стены на вещах Верочка увидела, что с Алексеем что-то неладно, подошла к нему мелкими шажками:

- Алеша, что-нибудь случилось? Ты такой сумленый.

- Сатана! Паршивец! Баран! - отходя от окошка, ругался Костров.

Верочка схватила его за руку:

- Да что с тобой?

- Штамп на проезд не ставит. Получается, бумага выше человека ценится. - И огрызнулся, поглядывая на окошко: - Тыловой службист, будь ему неладно!.. Требует, чтоб я в течение трех дней вернулся обратно.

- Но... Но это же несправедливо! И какое его дело вмешиваться? Тебе же разрешили?

Он покусал губы, проворчал:

- Когда воевать... Границу переходил с боями, никто не спрашивал документы...

- Что же делать-то? Я сама пойду... - решилась Верочка.

- Разве он поймет, эта пустая душа?!

- Но что-то нужно предпринимать? В конце концов, я смогу и одна добраться.

- Нет, - уже приходя в себя, проговорил Костров. - Я не могу отпустить тебя одну. Зачем нужен этот риск? Да и с какими глазами вернусь я в армию!.. Попрекать начнут, скажут: "Эх, шляпа, а не фронтовик!"

- Этому за окошком нужно синяки наставить! - послышался сзади осипший голос. Костров оглянулся, возле него стоял полнолицый, небритый солдат, в шинели внакидку. Лицо солдата показалось Верочке знакомым, вроде бы это был дезертир Паршиков из их села, но она не придала особого значения своей догадке.

Костров сердито посмотрел на солдата - мол, отойди, не твоего ума дело - и присел на свой чемодан, впился рукою в волосы, теребил их, мял, точно стараясь со злости вырвать пучок. Что делать? Отпустить Верочку, об этом и разговора быть не может. И как можно отпустить? За ней нужен догляд...

- Слушай, Вера, а если я один все-таки махну в армию? Тебя же устрою пока на вокзале.

- Зачем в армию?

- Сообщу начальству о произволе. Сюда позвонят, и поедем.

- Пока суд да дело... - неопределенно проговорила Верочка и замялась, не видя выхода из затруднения.

К ним подошел в новенькой, будто с иголочки шинели старший лейтенант. Он поставил возле их вещей два чемодана, попросив Верочку покараулить, сам же достал документы и прошелся к окошку. Документы его были в порядке, потому что дежурный очень быстро оформил их и отдал обратно. Вернувшись к чемоданам, старший лейтенант от нечего делать присел рядом, на свой большой чемодан, оглядел сперва Верочку, потом Кострова - оба они были грустные, расстроенные, и это заметил старший лейтенант.

- Чего приуныли?

- Так себе... Худы дела. Воюешь-воюешь, а шишки опять на тебя валятся.

- Не говори, фронтовик, - посочувствовал старший лейтенант.

- Смешно даже... На словах почет, а как дела касается, пинком стараются поддать, - обиженно вмешалась Верочка.

- В чем дело-то? - не отступал старший лейтенант.

- Вон сыч этот в окне, - заговорил с резкостью Костров. - Не пропускает. Везу жену беременную... А он требует вернуться в часть, отпуска не разрешены... Инструкцию выполняет.

- Э-э, да вы откуда, с 3-го Украинского, догадываюсь? Как ваша фамилия? Костров, говорите? Где-то я слышал эту фамилию. Из армии Шмелева, говорите, знаю, знаю... Резкий человек и - справедливый. Мы с ним питерские, чаи не раз гоняли, когда я приезжал в армию...

В другом бы случае знакомый попутчик побудил Кострова к живейшему разговору, сейчас же Алексей настолько был удручен, что пропустил слова старшего лейтенанта мимо ушей, по-прежнему сидя с понуро опущенной головой.

- Э-э, велика оказия! - весело пропел старший лейтенант. - Идемте к самому коменданту. Не бойтесь. Мы свои, оба фронтовики... Живет же в нас боевое товарищество, взаимная выручка, что ли? Идемте?

Комната коменданта находилась в глубине вокзала. Их встретил пожилой усатый майор. Увидев старшего лейтенанта, он обрадованно поднялся из-за стола и протянул ему руку:

- О-о! Кого я вижу? Товарищ Сидорин! Снова в Россию?

Стараясь унять волнение, Костров терпеливо наблюдал, как они, комендант и старший лейтенант, долго трясли друг другу руки. Прислушиваясь к их обрывочным фразам, понял, что старший лейтенант часто ездит здесь по железной дороге, так как служит в штабе тыла фронта, и, ясно, начальник у него и коменданта один и тот же. У Кострова появилась надежда - может, помогут. Он уже хотел заговорить, но майор опередил его.

- А вы ко мне, товарищ подполковник? - спросил он. - По какому делу?

- Он со мной. Товарищ по фронту, - вмешался старший лейтенант. Неувязка вышла. Подполковник Костров везет жену беременную. - И пошутил: Спецзадание выполняет, а дежурный грозится не пропустить его дальше. - А после этого разъяснил: - Ему надо бы оформить поездку как командировку, а выдали ему отпускной билет.

- Гм, - задумался комендант и участливо посмотрел на Кострова.

Передернув плечами, Костров машинально поправил протез и хотел уже объяснить, как все случилось. Но коменданта ошеломила догадка, и он вдруг произнес:

- Боже мой! Ветеран! С протезом, а воюет!..

- Ему должны в ноги кланяться, - подхватил старший лейтенант, - а тут... - И резко к коменданту: - Свяжите меня со штабом фронта, я доложу.

- Ну-ну, товарищ Сидорин! Это же в наших силах, - заметно оробев, сказал комендант и обратился к Кострову: - Давайте ваш отпускной билет. Уладим все сами.

К Верочке Костров возвращался довольный, сияющий. Какой же груз свалился с его плеч! На радостях он даже прищелкнул перед ней каблуками.

Почти следом подошел Сидорин.

- Теперь едем, - удовлетворенно загудел он басом. - Не узнавали, когда отправляется поезд? Пассажирского ждать до десяти утра, а товарняк, сказывают, через час идет в Яссы. Может, махнем? Вы-то выдержите? участливо спросил он у Верочки.