Юрий Богданов - 30 лет в ОГПУ-НКВД-МВД: от оперуполномоченного до заместителя министра

После парада Победы, прошедшего 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади, Сталин решил окончательно уравнять между собой начальствующий состав НКВД-НКГБ и Красной Армии. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1945 года всякие специальные звания были отменены и вместо них для руководства и сотрудников НКВД и НКГБ ввели общеармейские звания и установили такую же форму одежды, как и для генералов и офицеров Красной Армии.

Перед этим переодеванием 27 июня 1945 года Верховному Главнокомандующему Сталину было присвоено высшее воинское звание — Генералиссимус Советского Союза. В соответствии с новым статусом наркому внутренних дел СССР Берии указом ПВС СССР от 9 июля 1945 года присвоили воинское звание Маршала Советского Союза. В тот же день по постановлению СНК СССР нарком госбезопасности Меркулов стал генералом армии.

Затем постановлением Совнаркома СССР большую группу начальствующего состава органов НКВД и НКГБ удостоили генеральских званий. Ряд руководителей — В.С. Абакумов, С.Н. Круглов, И.И. Серов, Б.З. Кобулов, В.В. Чернышов, С.А. Гоглидзе и К.А. Павлов — стали генерал-полковниками. Звание генерал-лейтенанта получили зам. наркома А.П. Завенягин, Б.П. Обручников, Л.Б. Сафразьян, а также руководители рангом пониже: А.Н. Бабкин, А.С. Блинов, Н.К. Богданов, М.И. Журавлев, С.И. Огольцов, В.С. Ряс-ной, Ф.П. Харитонов и др. В значительном количестве было присвоено звание генерал-майора.

При новом первом секретаре ЦК Компартии Казахстана Боркове так же, как и раньше, борьба за хлеб оставалась одной из основных забот руководящих органов. 10–13 июля 1945 года собрали XIII пленум ЦК КП(б) Казахстана, чтобы на нём подвести итоги этой работы и поставить задачи по подготовке к уборке урожая. В основном докладе было отмечено, что колхозы и совхозы план ярового сева выполнили. Работу провели организованно, в нормальные агротехнические сроки и более качественно. Теперь ставилась задача по прополке сорняков, разросшихся в связи с прошедшими дождями, и по борьбе с сельхозвредителями, включая азиатскую саранчу и грызунов. А буквально через считанные дни вновь начинались уборка урожая и хлебозаготовка, во время которой следовало усилить работу прокуратуры, суда и милиции, «чтобы правильно и своевременно принимать меры к саботажникам и злостным несдатчикам хлеба».

Из всей дискуссии, прозвучавшей на этом пленуме, приведём вкратце только выступление Богданова. В своей речи глава силового ведомства сообщил о том, как он видел, понимал и оценивал ход весеннего сева, на проверку которого ему как члену бюро ЦК приходилось выезжать в качестве уполномоченного по заданию высшего партийного органа республики.

Как положительный момент выступавший отметил, что, исходя из принятых мер, которые заключались в подборке земель к севу, произведенной самими колхозами, а не в приказном порядке, в Кокчетавской и Акмолинской областях достигнуты были неплохие результаты. К сожалению, всё шло хорошо только в первую половину сева, а затем заспешили (чтобы успеть в заданный срок) и агротехнику стали игнорировать. Подняли хорошие целинные земли, «а засеяли, как попало». Уполномоченный Богданов договорился с первыми секретарями обкомов о недопущении подобного агротехнического нарушения. Несмотря на это, сев продолжали вести прежним способом, из-за чего половина семян оставалась на поверхности. Представитель ЦК Богданов снова говорил по этому вопросу «с партийными хозяевами областей, но всё проходило мимо ушей. Указываешь на нарушения, а они отвечают: такое бывает, это допускается, если хорошо подбороновать, то ничего. Но так же нельзя сеять, на это надо реагировать. Руководство заинтересовано только в одном — провести сев в срок. Этого, конечно, надо добиваться, но не за счёт качества».

В Восточно-Казахстанской области нарком Богданов, пользуясь своей властью, дал распоряжение местному Управлению НКВД проверить соответствие реальных площадей озимого сева отчётным документам. Оказалось, что в 31 колхозе имелись «значительные отклонения». По выражению выступавшего, «сеяли в канцелярии карандашом». По учёту МТС значилось, что всё посеяно сеялками, но дотошный нарком поинтересовался в бригадах и выяснил, что «сев производили вручную, дедовским методом из лукошка». В связи с этим во всеуслышание на пленуме

Богданов поставил под сомнение слова областных партийных руководителей.

Выступавший отметил тяжёлое положение с тяглом, поскольку «порядка с использованием рабочего скота нет». Несмотря на проведенные мероприятия, в Кокчетавской, Южно-Казахстанской и Джамбульской областях не смогли сохранить семена от расхищения. Так как семян не хватало, а план по площадям требовалось выполнить, «самовольно снижали нормы высева». Какой после этого рассчитывали собрать урожай?

По мнению наркома, хищения происходили из-за того, что «колхозников своевременно не авансировали зерном, и им просто нечего было есть». В сложившихся условиях НКВД республики оставалось только бороться с последствиями такого положения вещей. Велась профилактика хищений, которая, в первую очередь, включала проверку личного состава подразделений внутренних дел, а затем уже местной охраны и лиц, отвечавших за зерно. Всего за год было привлечено за хищения 10 341 человек. Следствие установило, что разворовали 129 тыс. пудов зерна, из которых удалось вернуть обратно лишь половину. Но и этой работе партийные органы часто мешали, стараясь получить у наркомов санкцию на посылку работников НКВД-НКГБ в колхозы в качестве уполномоченных.

Нарком Богданов ставил вопрос о необходимости наведения порядка в учёте и отчётности. Цифрам надо доверять, но и проверять их из-за приписок тоже следовало. «Когда наступает пора убирать, узнаём, что плохо сеяли, допускали обман, а исправлять уже поздно. Секретари обкомов прекрасно знают: очковтирательство приводит к тому, что скот гибнет от бескормицы, осенью не хватает зерна для выполнения плана хлебозаготовки». В заключение нарком Богданов сказал: «Я не раз поднимал этот вопрос на Пленумах, и сейчас не лишне будет записать об этом в решении».

Да что толку? Партийные деятели, правившие бал, иначе работать не умели и не хотели. В общем, полагаю, что никому из вождей не могла понравиться приведенная нами откровенная речь Богданова, когда он, сам неплохо разбираясь в вопросе, прямо указывал на конкретных виновников неурожаев и дезинформации.

Что изменилось в работе главного партийного органа республики с приходом нового первого секретаря ЦК КП(б) Казахстана? Увидеть какую-нибудь принципиальную разницу по официальным документам не представляется возможным. Так же, как и раньше, в различные области республики посылались бригады ЦК КП(б)К с целью проверки, оказания помощи и принятия необходимых мер для повышения темпов (сева, уборки, прополки, полива, обмолота, ремонта техники). По-прежнему задавались для каждой области конкретные (как начальству казалось, наилучшие) сроки ярового и озимого сева — попробуй только не выполни. Контроль осуществлялся путём установки 5-дневных заданий. Как всегда, составлялся государственный план хлебозаготовок, на основании которого колхозам вручались обязательства на поставку зерна, принятые якобы самими колхозниками. Привычно строго отслеживался ход уборки урожая и хлебозаготовки по всем областям. Ничего нового не было и в том, что периодически на цэковский ковёр вызывались для головомойки первые секретари обкомов и председатели райисполкомов либо наркомы земледелия и совхозов. Только чаще, чем при старом Хозяине, стали посылаться в облкомпарты и облисполкомы ругательные телеграммы с типовым текстом, в котором следовало в прочерки вписать лишь название области, проставить дату и указать количество на этот день фактически посеянных площадей, вспаханной земли, отремонтированных тракторов или комбайнов, убранных полей, сданного зерна и т. д. да требуемые начальством показатели и к какому сроку. Далее для всех давались одинаковые задания: кого куда послать, какие провести мероприятия, когда отчитаться об исполнении.