Владимир Чиков - Крот в аквариуме

— О мотивах своего предательства Поляков показал: «Бороться открытыми способами я не мог, по этой причине я избрал измену Родине, так как знал, что иные формы борьбы привели бы к моей скорой гибели. Идя на сотрудничество с американцами, я ставил перед собой задачу противодействовать внешнеполитической деятельности СССР и оказать хоть какую-нибудь пользу США в усилении их противостояния политике СССР…»

— Помимо собственного признания, Поляков изобличается показаниями 57 свидетелей — бывших его сослуживцев, которых он раскрыл американским спецслужбам в период работы в Нью-Йорке, Рангуне и Дели.

— В результате длительного преступного сотрудничества со спецорганами США причинил существенный вред государственной безопасности и обороноспособности СССР, повлекший тяжкие последствия. Он поставил под угрозу безопасность и жизнь 19 разведчиков-нелегалов, свыше 150 агентов, в том числе из числа иностранных граждан, находившихся в контакте с представителями советской военной разведки. На основе переданных сведений американскими спецслужбами были выявлены, подвергнуты аресту и затем осуждены к длительным срокам тюремного заключения ценные агенты Карел, Бард, Дрон, Беджер, Росман, Вольф и ряд других. Из-за преследования со стороны контрразведывательных органов США покончили жизнь самоубийством разведчик-нелегал Мейси, агент Дарк и другие.

— Значительно осложнил работу за рубежом более чем 1300 офицерам военной и внешней разведки и ограничил дальнейшее их использование по прямому назначению. В США из-за его предательства был арестован полковник Егоров И.Д. с женой, подвергался воздействию с целью склонения к измене Родине полковник Масленников П.Е., в Японии был арестован майор Мачехин А.Е., многие офицеры были объявлены нежелательными лицами и выдворены из стран пребывания.

— Раскрыл заинтересованность Советского государства в развитии и совершенствовании ряда областей науки и техники. Затруднил оперативную работу ведомств по добыванию разведывательной информации и новейших технологий. Создал спецслужбам противника возможности для подготовки дезинформации, ориентированной на советских специалистов, занимающихся разработкой военной техники. Способствовал принятию в 1979 году правительствами стран — участниц НАТО законов об экспортном контроле в торговле с СССР и другими социалистическими государствами.

— Дал возможность американским спецслужбам проводить акции по компрометации внешней политики СССР на международной арене.

После оглашения обвинительного заключения Главный военный прокурор генерал-лейтенант Попов Борис Сергеевич сообщил, что поддерживает выдвинутое обвинение в отношении Полякова в измене Родине, что согласен со всеми приведенными в нем доказательствами и задал первый вопрос:

— Скажите, подсудимый, вы раскаиваетесь в содеянном?

— Нет, не раскаиваюсь. Свое решение вступить в сотрудничество с представителями спецслужб США до сих пор считаю правильным. Сожаления об этом у меня не возникало, хотя знал, что человек я обреченный. Я полагал, что, жертвуя собой, я способствую предотвращению развязывания новой войны.

— Второй вопрос. Удовлетворены ли вы итогами сотрудничества с американской разведкой?

— Я понимал, что больших результатов в этом сотрудничестве достичь не смогу и поэтому не испытываю никакого удовлетворения. На многие поступавшие от меня сведения американцы не обращали особого внимания, многое им было известно ранее, и только весьма малая часть информации соответствовала целям моего сотрудничества с ними.

Поняв, что подсудимый пытается смягчить нанесенный им вред стране и ее безопасности, Главный военный прокурор снова спросил:

— Что заставило вас предложить американцам свои услуги? Попов заметил, что Поляков находится в состоянии болезненной тревоги.

— О причинах своей измены Родине я дал подробные показания в ходе предварительного следствия. И я могу их повторить, но это займет слишком много времени, — с грустью и досадой ответил подсудимый. — В основном они — идейно-политические…

— Повторять не надо, — отозвался Главный военный прокурор.

Тогда председательствующий на суде спросил его:

— В семье знали о вашем преступном сотрудничестве со спецслужбами США?

— Ни жена, ни дети, ни близкие родственники об этом ничего не знали. Я практически с самого начала сотрудничества с ЦРУ понимал, что совершил роковую ошибку. Однажды хотел сам явиться с повинной, и только мысли о том, что будет потом с женой, детьми и внуками, да и страх позора остановили меня.

Вопросов к подсудимому было много: о его вербовке, о доверии со стороны спецслужб США, о материальном вознаграждении, о закладках тайников, о хранении шпионского снаряжении, о сборе секретной информации и способах ее передачи, об использовании радиотехнических средств и тому подобное. В этом и заключалось исследование судом всех обстоятельств дела, доказательств и фактов, озвученных при оглашении обвинительного заключения.

Затем был проведен осмотр вещественных доказательств, изъятых при обыске в квартирах Полякова и его матери, в том числе инструкций по связи, тайнописных копирок, камуфляжей и контейнеров для хранения предметов шпионского снаряжения.

А когда председательствующий предоставил последнее слово подсудимому, в зале мгновенно установилась мертвая тишина. Строгие, сосредоточенные лица присутствующих снова, как и в начале судебного процесса, уставились на Полякова. Чувствуя их осуждающие взгляды, он взял себя в руки, привстал и, опираясь руками о стол, окинул зал мрачным, оловянным взглядом. Одна из стенографисток переставила свой стул поближе к нему. Отрешенно посмотрев на нее, он выпрямился и медленно заговорил, глядя на председательствующего:

— Я буду краток. Теперь мне нет необходимости говорить много и заходить далеко. Скажу вам лишь одно: я не враг своей Родины, я хотел лишь уберечь советский народ и все человечество от новой мировой войны…

Председательствующий на судебном процессе генерал-лейтенант Бушуев понял, что подсудимый решил в самый последний момент побороться опять за смягчение наказания. Постучав молотком, он предупредил его:

— Не надо вам заходить так далеко! От вас требуется короткое и ясное — «да, признаю свою вину» или «нет».

В зале наступило гробовое молчание.

Холодящая тишина зала вызвала у Полякова такое тягостное чувство, будто он снова находится в темной одиночной камере. В этот момент кто-то так громко кашлянул, что он вздрогнул и вернулся к реальной действительности.