Николай Костин - За номером 600

Совсем недалеко от Ржева Носова и Сидорова атаковали два вражеских истребителя. "Хейнкели-113". Носов облегченно вздохнул. С "хейнкелями" драться все же легче, чем с "мессершмиттами". У "хейнкелей" мотор послабее. Летно-технические качества уступают "мессершмиттам" и маневренность на низких высотах ограничена.

Не успел Носов обо всем этом как следует подумать, как по левому крылу самолета Сидорова прошлась пулеметная очередь. "Где тонко - там и рвется!" чертыхнулся Носов и нажал на гашетку. Его короткая пушечная очередь резанула "хейнкель" по мотору. Он задымил. Начал терять скорость и высоту.

- Сбил! - торжествующе закричал Носов. - Сбил!

Заложил самолет в глубокий вираж. Ушел из-под обстрела второго "хейнкеля". И тут Носову пришла в голову мысль самому атаковать вражеский истребитель. Была не была. Лучше нападать, чем отбиваться.

Теперь уже Носов смотрел на "хейнкель" как на объект атаки. Что-то изменилось за эти короткие секунды. Он уже не считал себя жертвой, обреченной только на оборонительный бой. Теперь "хейнкель" уже не казался ему таким опасным и грозным, как прежде. Он чувствовал, как обретал второе дыхание. Вторые крылья - уверенность в превосходстве над врагом. И небо перестало казаться хмурым и родной аэродром - таким далеким, Какая-то новая неведомая сила двигала его сердцем и разумом. Обостряла реакцию на действия врага. И фашист это почувствовал. Открывал огонь с дальних дистанций. Не бросился очертя голову в атаку. Крутился на приличном расстоянии. Не он уже диктовал штурмовику схему боя, а штурмовик наседал на него, словно и не был поврежденным. Чего-то фашист не понимал. Не по правилам воюет русский летчик. Штурмовик, тяжелый самолет, одетый в броню, сделался вдруг тоже истребителем. И ничего с ним не сделаешь. Не лучше ли вовремя убраться подобру-поздорову? Не дожидаясь участи ведомого. И "хейнкель", резко развернувшись, ушел в облака.

На душе у Носова стало радостно. Легко дышалось и делать хотелось в воздухе тоже что-нибудь радостное. "Хейнкеля" одолел! Удрал фашист в облака! Не выдержал состязания со штурмовиком. Один на один. Без скидок на удачу.

Носов довернул самолет чуть-чуть вправо и увидел вынырнувшего из-за облаков "юнкерса". Он, видимо, отбомбился по аэродрому Ржева и преспокойно "топал" восвояси. Не колеблясь Носов прибавил газу и с набором высоты пошел на сближение. Открыл огонь по кабине и тут же нырнул под "юнкерс". Попытался избежать прицельной очереди воздушного стрелка. И все же на какое-то мгновение попал на его мушку. Удар пули пришелся по броневой щечке кабины. Она срикошетила и угодила летчику в пряжку поясного ремня. Это спасло его от тяжелого ранения.

Конечно, всю опасность, которой подвергся Носов, он осознал значительно позднее. В тот же момент, почувствовав сильный удар в живот, он страшно обозлился. Пуля чуть не пробила пряжку. Разрезала ремень. Он лопнул и упал на колени. Носов пошевелил корпусом. Передернул плечами. Нет, не ранен. Не проходила только тупая боль в животе. Снова прибавил газу. Сделал боевой разворот.

- Получай, - выдохнул Носов и увидел, как его очередь полоснула по одному из моторов "юнкерса". Он задымил. - Не давать фашисту передышки, шептал Носов. Он имел уже на счету сбитый Ю-88. Почему бы не завалить и второй. Кажется, и на этот раз врагу будет крышка. На одном моторе долго не протянешь, не сманеврируешь. Не уйдешь от штурмовика на высоту.

Носов, как губка, впитывал в себя все новые и новые детали воздушной обстановки. Главное, чтобы и Сидорова не потерять. Держится парень. Молодец! Будь у него хоть один шанс, он не замедлил бы прийти на помощь. А пока надо полагаться только на себя и снова атаковать...

"Юнкере" упал в болото. Упал недалеко от какой-то деревушки. Носов видел, как к месту падения вражеского самолета побежали люди. Можно было не сомневаться: если и остался из экипажа кто-то живым, его пленят жители деревни.

Носов удовлетворенно вздохнул. Боль в животе затихла. Догнал Сидорова, Пошли на Ржев. Носов никогда не бывал в этом городе прежде. Знал его только понаслышке. На его полетной карте ржевский аэродром значился запасным. "Город как город, - думал Носов. - Районный центр Калининской области". И удивляло только одно - в нем проживало более 50 тысяч жителей. Для районного города - цифра внушительная.

Ржев стоял на берегу реки Волги. Выпускал различную продукцию. Располагал несколькими средними учебными заведениями и техникумами.

Более реальное представление Носов имел о ржевском аэродроме, на который они планировали вместе с Сидоровым. Конечно, штурмовиков здесь не ждали. На аэродроме чувствовалась нервозная обстановка. Следовал налет за налетом фашистских бомбардировщиков. Многие жилые здания и ангары были разрушены. На летном поле зияли свежие, еще не заделанные воронки от бомб.

Штурмовикам на этот раз повезло. Бывает же такое! Носов встретил на аэродроме своего аэроклубовского товарища - летчика-истребителя Самохвалова. Тот помог разжиться всем необходимым: горючим, боеприпасами, пищей. И посоветовал быстрее убираться на какой-либо другой аэродром. Совет был дельный. Но воспользоваться им оказалось куда труднее, чем думалось Самохвалову. "Юнкерсы" бомбили взлетно-посадочную полосу почти без передышки. Носову и Сидорову с трудом удалось уберечь свои самолеты. И все же к вечеру они улетели в Торжок. Только здесь Носов пришел в себя. Вылез из кабины на крыло. Приник к капоту мотора. Мотор отдыхал: сильный, дающий жизнь самолету, который сегодня на равных сражался с "юнкерсом" и "хейнкелем".

Носов спрыгнул с крыла. Снял с головы шлемофон. Постоял в раздумье. Подошел к мотору. Погладил рукой патрубок, еще не остывший, теплый, местами горячий. Не верилось, что мотор не дышал, не работал, не говорил. А ведь казалось, будто внутри мотора было что-то живое, надежное. Иначе как бы он победил "хейнкеля"? Заставил его, покорившего небо Европы, сигануть по-заячьи в облака...

Положение Носова и Сидорова в Торжке оказалось незавидным. Надо было вылетать в Макарове, а мотор "ила" Сидорова не запускался. Отработал, отгудел свое. Что было делать? Уж очень не хотелось Носову оставаться в Торжке на ночь. Решил лететь в Макарове на одном исправном самолете. Носов посадил Сидорова в задний люк, взлетел и взял курс на родной аэродром.

В Макарове Носова и Сидорова встретил майор Дельнов. Выслушав подробный рассказ летчиков о своих злоключениях, командир полка окончательно расстроился. За каких-нибудь три дня авиаполк потерял 11 штурмовиков. И ни один из летчиков со сбитых машин в полк пока еще не вернулся.

- Ну а вы - молодцы! - сказал Дельнов Носову и Сидорову. - Вовремя из Ржева улетели. Аэродром там полностью выведен фашистами из строя. Достается и Торжку. Будем его защищать.