Семен Брилиант - И.А. Крылов: Его жизнь и литературная деятельность

В предисловии к «Зрителю» Крылов рекомендует публике видеть в издателе «Зрителя» «не одно и не несколько лиц, а просто зрителя, который, наблюдая жизнь, выбирает то то, то другое, не касаясь личности, но описывая порок и добродетель». Так стремится Крылов освободиться в сатире от собственной личности, от своего я, но это ему еще не удается. Личные волнения увлекают его на прежний путь, например в сатире против Карамзина. Только тогда, когда, пережив страсти и волнения, вступает он в период полного равновесия умственных и душевных сил, сатира его становится вполне объективной. Лишь тогда создает он свой фантастически-реальный мир и свою форму, в которую укладывается этот мир. В этом процессе созревания его гения особенно интересен упомянутый период бездействия. Как плод, снятый с дерева незрелым, дозревает процессом брожения внутренних соков, так и в натуре Крылова в это время бродят страсти и волнения, и наконец улегаются постепенно в стройном порядке.

ГЛАВА IV.

Крылов — баснописец.

Кочевая жизнь. – Рига. – Карты. – Петербург. – Положение Крылова в обществ. – Жизнь в столице. – Война и патриотизм. – Комедии Крылова. – «Кукла». – Успех «Модной лавки». – Дом Оленина. – «Илья-богатырь». – Первые басни. – Слава. – Друзья. – Дмитревский. – А. Н. Оленин. – Князь Шаховской. – Эпиграмма Хвостова. – Месть Крылова. – Сдержанность. – Осторожность Крылова. – Литературные вечера. – «Драматический Вестник». – Терпимость Крылова. – Художественное значение его басен. – Развитие Крылова. – Ум и сердце. – «Листы и корни». – «Колос». – Смех Крылова.

Крылов продолжает вести кочевую жизнь, то уединяясь в деревне, то забываясь среди развлечений столицы. Говорят, что в Риге выиграл он в карты большую сумму, тысяч тридцать, которую однако опять проиграл. Игру продолжает он и в Петербурге; однажды он впутался в какую-то шайку шулеров и по приказанию генерал-губернатора едва не был выслан из столицы. Державин, известный своей прямотой и честностью, также подвергался обвинениям подобного рода – до такой степени увлекала тогда многих игра.

Однако вся последующая жизнь Крылова говорить о том, что он силою воли и ума вышел чистым из всех этих увлечений и страстей. Да и в то время уже, несмотря на некоторые недостатки, Крылов пользовался уважением и любовью многих.

«Литератор уже с известным именем, молодой человек умевший образовать в себе несколько талантов, за которые так любят в свете, драматически писатель, вошедший в дружеские отношения с первыми артистами театра, журналиста, с которым были в связи современные литераторы — Крылов не мог почти заметить, как ускользал от него год за годом посреди развлечений столицы. Он участвовал в приятельских концертах первых тогдашних музыкантов, прекрасно играя на скрипке. Живописцы искали его общества, как человека с отличным вкусом. В дополнение пособий по литературе Крылов выучился по-итальянски и свободно читал книги на этом языке. Ему не было уже чуждо и высшее общество столицы, где в то время так радушно принимались люди с дарованиями. Жизнь в Петербурге текла в это время весело и разнообразно. Недаром в день воцарения Александра I на улицах города встречные обнимались и целовались, поздравляя друг друга. Столица ожила. Вернулись литература и искусство. Особая комиссия изыскивала способы устройства и украшения города, а Гваренги и другие архитекторы строили дворцы, каналы, мосты и т. п. Салонам придавали особое оживление французы-эмигранты и постоянные споры и толки о Наполеоне и событиях войны. Последняя вызывала сильный подъем патриотического духа. В театре нередко собирались в ложах некоторых знатных лиц узнавать вести с поля битвы и забывали о спектакле. На сцене имели успех все произведения, намекавшие на текущие события, особенно все, что относилось к величию Александра I. Вместе с модами вернулась и сатира на них. Крылов написал две комедии: «Урок дочкам» и «Модная Лавка». Последняя имела особенно большой успех. В одной сцене комедии помещица хочет видеть хозяйку модной лавки, мадам Каре. Девушка Маша говорит, что пойдет ей доложить.

Сумбурова. Уж и доложить, жизнь моя! ведь это только у знатных.

Маша. И, сударыня, тот уже знатен, до кого многим нужда.

До француженки-модистки всем была нужда и не в одной лишь России. «Приехала ли кукла?» вот вопрос, волновавший всю Европу. «Каждую неделю из улицы

Сент-Оноре в Париже отправлялась кукла, одетая по последней моде, принятой в Тюильри. Она должна была просвещать дам в Лондоне, Вене и Петербурге на счет того, как следовало чесаться, обуваться и душиться, чтобы не отстать от моды. Она проникала, говорят, даже в гарем турецкого султана, где приводила в восхищенье султанш и всех других более или менее законных его жен. У этой знаменитой куклы, над которой трудилось пятьдесят рабочих рук и двадцать различных искусств, все заслуживало внимания, начиная от рубашки и кончая веером, от пряжек на башмаках до локонов на голове». В день взятия Бастилии кукла впервые была задержана. Вскоре она стала появляться неаккуратно. Париж не утратил первенства вкуса, но республиканцы относились к кукле как к аристократке. Теперь, в начале нового века, негодование Европы против Наполеона опять обратилось на всю Францию: Европа по-прежнему покорно принимала парижские моды, но воины коалиции задерживали куклу, точно нового троянского коня, как эмиссарку революционных идей.

В Петербурге даже в высшем свете возникли салоны, задавшиеся целью бороться с французским влиянием из ненависти к Наполеону, врагу России. Салоны эти прекрасно изображены в романе Толстого «Война и Мир». На литературных вечерах у Державина, Оленина, князя Шаховского также энергично велась война с этим влиянием. Крылов принадлежал всей душой к этому кругу, был связан самыми дружескими узами со всеми членами его, и по просьбе и внушению этих друзей взялся за перо, написав упомянутую уже комедию «Модная Лавка». «Во время представления её партер был всегда полон и хохот не умолкал», словом успех был огромный» но не надолго. Комедию скоро забыли, как только прошел воинственный задор. Князь Шаховской заведывал репертуаром театра. Он не любил переводных комедий и чтобы уничтожить совсем любимую тогда легкую венскую онеру «Русалку», которую уже и без того впрочем переделали в «Днепровскую Русалку», он упросил Крылова написать новую оперу. Крылов в самом деле написал оперу «Илья-Богатырь», которую поставили с необыкновенно роскошной обстановкой. Подъем патриотического духа создал успех и этому слабому произведению. Во всяком случае Крылов был и остался главным выразителем вражды к подражанию и заимствованиям.