Николай Окунев - Дневник москвича. 1920–1924. Книга 2

Надо бы вот походить по всем театрам, понаблюсти новые театральные нравы и течения, да не по средствам оказывается. А жаль! Не проследишь и не запишешь интереснейших метаморфоз театрального мира и быта.

19 апр./3 мая. На днях у нас был сверх-Лукулловский обед: купили за 1.000 р. двухфунтового налима и, конечно, втроем справились с ним в 5 минут. А один мой сослуживец выменял где-то в Смоленской деревне на полтора фунта соли — гуся, привез его в Москву, но нашелся покупатель за 10.000 р. и приятелю самому полакомиться гуськом не пришлось.

1-е мая не праздновали. Коммунисты постановили превратить его в «Первомайский всероссийский субботник», и, таким образом, разные советские учреждения, так сказать, «неотложного порядка», а в том числе и наш Водный Транспорт, были открыты на обычные 6 часов, а учреждения другого, «неспешного», порядка посылали своих сотрудников или рабочих на общественные работы. Предвиделись (и может быть частью исполнены) закладки памятников, зданий, уборка строительного и уличного мусора, чистка бульваров, древонасаждения, прокладки узкоколейных дорог, ремонты паровозов, машин, пароходов, и проч.

В 9 ч. утра грохнул пушечный выстрел, что знаменовало начать всякие работы, в 3 ч. дня другой выстрел; значит, кончай и получай каждый подарок от попечительного правительства: 1/2 ф. хлеба, 1/8 ф. масла и 2 конфетки, а впридачу бумажный «жетон», дающий право получить из советской столовой бесплатный обед и посетить какой-нибудь театр — тоже бесплатно. Хлеб, сало и конфеты мы с дочерью получили, а все прочее получить было трудно, надо было для получения обеда простоять в очереди часа три, а право на театральное удовольствие выиграть или купить.

По поводу этого субботника написано видимо-невидимо хвалебных статей и будут еще долго писать все в том же роде. Такая штука в социальном деле спорная. По крайней мере, меньшевики считают работу 1-го мая изменой Интернационалу.

А дальше, вот с сегодняшнего дня, началась «неделя труда». Такой же распорядок, как и 1-го мая: ж.д., водный и гужевой транспорты, водопровод, хлебопекарни производят после 4-х часов добавочно и безвозмездно 3 часа работ по своей обычной программе, но не имеющие срочных работ идут с 4-х до 7 ч. на общественные работы. Следовательно, с 3-го по 10-е включительно работают везде с 10 ч. дня до 7 ч. вечера.

Вот видите: сначала «дни», теперь пошли «недели», а потом дождемся «месяцев», «годов». Словом, потихоньку да полегоньку вернемся к старым кабалам. Впрочем, любителям старины и теперь уже можно радоваться, что жизнь пошла по старинке. Железные дороги, пароходства и трамваи почти исчезают, телефоны стали работать хуже, чем в первые времена их введения в обиход, почта медленней «воловьей», да чего тут! И телеграф не лучше почты. Клозеты, как уже давно подмечено, заменены в лучшем случае «нужниками», водопровод и канализация тоже как будто замирают, и вводятся различные барщины, вроде субботников, «недель», и возобновляется институт «разбойников». Сегодня я читал в «Известиях», что под Москвой действует разбойничья шайка под фирмой «Черный орел». Зарегистрировано с десяток подвигов этой шайки. Благородство прямо средневековое. «Если вас в дороге встретят другие наши молодцы, то скажите им, что вы уже ограблены «Черным орлом», и тогда они вас не тронут», — говорят они своим ограбленным клиентам.

За эти дни перепадали дождички. Сделалось прохладнее.

19 апр./4 мая. А сегодня опять потеплело и лист на деревьях распушился, выглядывает молодым щеголем, и так стало в природе весело, а в грязной Москве приглядно. Большевики говорят, что последнее достигнуто дружным трудом, а мы, маленькие старые люди, будем стоять на своем — солнышко это сделало!

Получил письмо от брата из Полтавы от 24-го апреля. По нынешнему времени это быстрота!

И в сегодняшних газетах все о первомайском субботнике. Так же умилительно пишут об участии в физических работах самого Ленина, тащившего на плече в компании с семью товарищами толстое бревно, как в свое время писали о десятиверстном походе Царя Николая Второго в солдатском походном снаряжении.

1-го мая произошли с речами Ленина закладки памятников «освобожденному труду» на пьедестал сверженного памятника Александру Третьему, и Карлу Марксу. На открытии первого говорил и Луначарский, причем напомнил просвещаемому им пролетариату, что «когда на Русь надвигалось Христианство, низвергались кумиры Перунов, а сейчас мы разбиваем кумиры обветшавшей религии и старого правительства».

Читатель, вспомнивший, что он где-то на этих листках читал уже не только об закладке, но и об открытии памятника Марксу, упрекнет меня во вранье. Нет, я тогда и теперь пишу только правду, но дело в том, что «открытый» памятник Марксу куда-то исчез, как и многие другие памятники, расставленные по Москве «сгоряча». Некоторые развалились сами, некоторые разбиты, попорчены или уничтожены не то хулиганами, не то «контрреволюционерами». Подобная участь постигла и памятник «Марксу и Энгельсу».

Много сегодня пишут и с польском продвижении на Украину. А особенно Троцкий. Он напечатал несколько обращений к «Гражданам Советской земли» (чувствуете: к гражданам!), к железнодорожникам, к воинам и т. д. Первое обращение озаглавлено словами «Вор в доме!»… «В нашем доме, — говорит он, — вор. Он ворвался в передние комнаты нашего советского здания… Теперь польское правительство врывается в украинские покои советского дома… Опьянев от поддержки мировых грабителей и потеряв рассудок, вороватые шляхтичи хотят в нашем советском доме помыкать трудящимися русскими людьми как рабами, как вьючными скотами. Но не бывать! Эй, трудящийся русский люд! Честные граждане! В нашем советском доме вор, громила! Беритесь за дубье! Гоните вора!» и т. д.

Поляки взяли уже близ Киева узловую станцию Фастово. Правительство Польши признало независимость Украинского государства под управлением «атамана-генерала» Симона Петлюры. Петлюра выпустил манифест, призывающий украинский народ совместно с польской армией освободить Украину от советской власти. Красные войска взяли Сочи и Шемаху. Идет будто бы в нашей стране энергичная подготовка к электрификации. Например, работа по электрификации Валдайских озер будет уже к лету 1921 года закончена.

Вчера исключительно торжественно отпраздновали 50-летний юбилей артистической деятельности Марии Николаевны Ермоловой. В полдень от Большого театра на Тверской бульвар к квартире Ермоловой направилась огромная толпа артистов и почитателей ее таланта со знаменами и флагами. На одном было написано: «Светочу русской сцены», на другом: «Великая, живи!» (Последний плакат напоминает что-то не то щедринское, не то чеховское.) Юбилярша вышла на балкон, кланялась процессии «и зарыдала». (Тоже что-то старое, юмористическое, «поклонилась и зарыдала».) Вечером был торжественный спектакль в Малом театре. Я слышал, что за места платили по нескольку тысяч рублей. Поставлен был третий акт «Горя от ума» и акт из «Марии Стюарт», произнесено много речей и прочитана масса приветствий. Совнарком «пожаловал» Ермолову званием «Народной артистки», а московский Совдеп огласил, что он постановил предоставить в пожизненное распоряжение юбилярше занимаемый ею дом № 11 по Тверскому бульвару. То есть дом ее супруга Николая Петровича Шубинского, члена Думы, юдофоба, старого московского адвоката, одним словом, человека с такими «качествами», граждан с которыми не так давно ставили «к стенке» или запирали в лагерях и в Бутырках.