Анатолий Житнухин - Газзаев

Беда, но не вина, видится в юношеских выходках Валерия, которые нелегко понять тем, кто сам не прошел через жизнь рабочих окраин и поселков, заставляющую постоянно балансировать на краю пропасти, в которую очень просто можно угодить помимо собственной воли, совершенно не осознавая опасности. Не могут уберечь от этого ни предостережения, ни увещевания — законы улицы им не внемлют. Они предписывают свою мораль, которую волей или неволей усвоил и Газзаев.

Надо также иметь в виду, что полностью захватившая его повседневная жизнь футбола ничего общего не имела с той праздничной атмосферой, в которую окунаются болельщики на стадионах во время матчей. Сыграло свою роль то обстоятельство, что орджоникидзевский «Спартак» после кратковременного взлета вновь, и уже надолго, обосновался тогда в первой лиге. Пожалуй, понятие «первая лига» более близко для провинциальных болельщиков, хотя и многие именитые столичные клубы не избежали участи попробовать ее на вкус. Как-то один из наших известных тренеров, склонный, правда, к некоторой доли эпатажа, сравнил бразильский футбол — «праздник, карнавал, самба» — с тем, что ему довелось пережить в первой лиге — «пьяная драка с поножовщиной». Понятно, что речь идет о характере игры и царящих вокруг нее нравах. А если к тому же вспомним бутсы тех времен с набивными шипами, которые, словно скальпель, при контакте снимали кожу вместе с мясом, то это сравнение не будет выглядеть чрезмерно образным.

Листаем почти наугад подшивку одной из центральных спортивных газет: «В первом дивизионе играть не только сложно, но и опасно» — это заголовок. А после него — красноречивый текст преамбулы статьи: «Первый российский дивизион называют соревнованием не для слабонервных. Здесь тяжелейший график игр, которые приходится проводить в режиме через два дня на третий… Здесь одержать победу на выезде — почти подвиг, а судейские ошибки случаются почти в каждом туре. Здесь иногда просто опасно выходить на поле — травмы год от года становятся все тяжелее, и практически нет ни одной команды, которая бы не имела в списке травмированных хотя бы одного человека». Кто с футболом знаком, знает: так было всегда.

Заметим, не в строгости воспитывался Валерий. Отец, как мы знаем, был человеком мягким, а мама души не чаяла в своем первенце. К примеру, в семье у Георгия Хуадонова не забалуешь. Сказал родителям после окончания школы, что будет играть в местном «Спартаке», сразу получил жесткое условие: поступишь в Горно-металлургический, будешь нормально учиться — будешь и играть. На одни пятерки сдал Жорик вступительные экзамены! Да так сдал, что сразу получил приглашение учиться в Москве, в Плехановском. Но принял решение остаться на родине, однако об этом разговор особый.

Валерий же после зачисления в спартаковский «дубль» занятия в сельскохозяйственном забросил. Новые горизонты открылись. Тогда казалось, что для их освоения собственных сил уже достаточно. Прозрение приходило постепенно.

Вполне вероятно, что не очень хорошую услугу оказало Валерию и слишком рано, в шестнадцать лет, полученное приглашение в московский «Спартак». Поступило оно тогда от Николая Петровича Старостина и Никиты Павловича Симоняна. Приметили наши выдающиеся тренеры талантливого нападающего во время контрольной игры юношеской сборной с «дублем» московского «Динамо». Валерий отличился в этой игре «хет-триком» — забил три мяча.

Словно на крыльях вернулся тогда Газзаев в Орджоникидзе, но здесь его чувств не поняли. Ни дома, ни в команде. Мама и слышать не хотела об отъезде в Москву. О том, что может ждать в огромном городе неоперившегося птенца, и подумать было страшно. Руководство команды разъяснило ему свою точку зрения пообстоятельней: поиграешь в столице за юношей, за «дубль», а завтра и не у дел можешь оказаться. Что дальше?

Можно предположить, что и Старостин с Симоняном не были тогда убеждены, что они приглашают состоявшийся талант. Ведь не представляло для них особого труда «перетянуть» в Москву игрока своего, спартаковского общества, в котором они пользовались безграничным авторитетом.

Пришлось Валерию смириться. Но осталось смятение в душе, нарастающий неосознанный внутренний конфликт, который время от времени и прорывался наружу.

Но смириться тогда пришлось и по другой причине. Более серьезной.

В Осетии свято почитаются заветы предков, по которым покинуть родину считается едва ли не изменой. Георгию Хуадонову, которого не раз приглашали в ведущие команды страны, говорили прямо: уедешь — предашь. А осетины не предают — в Осетии это, пожалуй, основополагающий нравственный императив, передающийся из поколения в поколение.

Нельзя, конечно, сказать, что принцип этот применяется без оглядки ко всем и по любому случаю. Но Хуадонов, например, так ни разу и не решился попытать счастья на стороне только по одной причине: «Что люди скажут!» Все переломы и шрамы — за родную команду, за орджоникидзевский «Спартак». Ни о чем не жалеет: «Я — боец местного значения».

Сейчас, умудренный жизненным опытом, Георгий убежден, что талант должен менять среду обитания. Приводит в пример судьбы двух близких друзей — Валерия Газзаева и Валерия Гергиева. Интересно, что, в свою очередь, Газзаев убежден: если бы Георгий Хуадонов принял хотя бы одно предложение из тех, которые поступали к нему из московских клубов, стал бы выдающимся футболистом.

Кстати, всех троих связывает крепкая дружба. Гергиев в детстве хоть и учился в музыкальной школе, но тоже любил погонять в футбол (и неплохо!) на тех же площадках и пустырях и, как и все мальчишки Орджоникидзе, одно время тоже о футбольной карьере подумывал. К слову, великолепно разбирается во всех тонкостях футбола и остается страстным и преданным болельщиком «Алании»: помнит всех ее игроков последних десятилетий, включая тех, кто играл за дублирующие составы. Искренне гордится дружбой с Газзаевым!

Вот только вместе собраться сейчас почти невозможно. Если о напряженном ритме работы Газзаева можно хоть представление составить, то образ жизни Маэстро, как уважительно называют между собой Гергиева друзья, в обычном сознании просто не укладывается — все расписано по минутам на несколько месяцев вперед. Поэтому запомнилось Хуадонову, как в 1998 году «вытащил» Газзаева накануне предстоящей выездной игры «Алании» на свадьбу Гергиева «Звоню Газзаеву: „Мы должны лететь в Санкт-Петербург, поздравить Маэстро“. — „Я не могу — у меня игра в Элисте“. — „Тебе что дороже?“» Дороже оказалась дружба. Полетели на свадьбу в Санкт-Петербург, а в Элисте команда обошлась без своего главного тренера.