Николай Пантелей - Записки штурмана

Борисов остается на месте, ему хочется пить, но воды нигде нет, все сухо, а у нас ни воды, ни еды нет. Вышел на опушку леса, видно возвышенное поле, убрана в бабки рожь и на этой возвышенности окапывается артиллерия. Долго я всматривался в них, никак не мог понять, кто это, немцы или наши? Недалеко, чуть в глубине леса стоит высокая ель. Решил залезть на ее вершину и осмотреться. Так и сделал. Залез и начал изучать систему огня. Долго я сидел. Обнаружил справа дорогу, которая подходила к полю. Время было уже что-то часов 14, люди с поля скрылись. Я слез с ели и решил подойти поближе к полю, посмотреть что это за люди, а вдруг наши? Вышел на край леса стал и смотрю. Скоро появились люди полураздетые, жарко. Стою, замаскировавшись, и наблюдаю как они работают кувалдами. Хочется подойти поближе, хочется верить, что это наши. Внимательно прислушался и услышал клокочущую немецкую речь: "гол.., гол.., гол..." Какое огорчение, до слез обидно. Пошел в сторону дороги, подошел, лег и замаскировался. По дороге двигались в обе стороны грузовые автомобили разных марок, в том числе и наши полуторки. Я был так близко от них, что слышны были стоны людей, находившихся в автомашинах. Очевидно, вывозили раненых. Так хотелось открыть огонь, ведь я так близко был от них метров 10!. Но, подумал, что только выдам себя, а толку будет мало. К заходу солнца возвратился к Борисову. Он обрадовался. Я ему рассказал о результатах своих неутешительных наблюдений. По оценке обстановки мы определили, что находимся километрах в 2 - 3 от наших. Поговорили немного, я натягиваю свитер - и под елку, "бай-бай".

Утром 15 августа я для уточнения обстановки повторил маршрут разведки и дополнил его еще одним наблюдением: влево от нашего местонахождения, то есть на север, находится какое-то поселение. И что характерно - ни одной души из местных жителей не видно, хотя бы какого-либо грибника, или пастуха - никого. Прошел километра два на север. Лес перешел в кустарник и показался луг, заросший мелким кустарником, немного сыроват. Я прошел этот луг, приблизился к полю и обнаружил поселок. Заходить в поселок не отчаялся. Ни одной души в поселке не вижу. Долго ходил, всматривался, но безрезультатно.

Пошел обратно к Борисову, еле нашел его в темноте. Борисов плохо чувствует себя. Просит пить, но воды нет. С темнотой укладываюсь в "постель" и засыпаю как дома мгновенно. Тепло, но комары прямо в рот лезут. Меня спасает свитер.

16 августа утром проснулся. Борисов совсем упал духом и объявляет мне, пойдем искать партизан или, говорит, застрелюсь. Я его убедил, что партизан рядом с передовой быть не может, а воду попробуем поискать на лугу, где я был вчера. Он согласился и мы пошли к этому поселку. Утром на лугу дымка, туман, солнце только поднялось и мы потопали. Нигде воды нет. Борисов остался в кустах, а я решил идти в поселок.

Вышел на поле. Метров в трехстах во ржи стоит сарай, пошел к нему. В сарае лежит плуг, разбросан навоз и все. Вышел из него и смотрю на поселок. В поселке стоит добротный домик, на нем антенна. И в это время из домика вышли человек десять, построились и смотрят на меня (нас разделяло расстояние тоже метров 300).

В это время с востока летят 8 самолетов типа СБ. Подлетели к поселку и начали его бомбить. Свист бомб, разрывы. По самолетам идет стрельба - все трещит вокруг. Я бегом к Борисову. Это наша эскадрилья - 8 самолетов, а нас нет. Легко можно погибнуть от своей бомбы. Я снял сорочку и машу: "мы здесь, свои". Борисов на меня накинулся: что ты, приведешь на своем хвосту немцев. (Ведь он наблюдал за мной и за немцами). Шустренько побежали в лес, старое место не нашли, облюбовали другое.

Этот наш выход очень многое прояснил. Я обратил внимание на то, что как только наши самолеты развернулись влево, огонь по самолетам прекратился, значит там, влево от нас что-то есть: болото, большой лес или озеро. Потому что от цели самолеты уходят от огня в сторону отсутствия зенитных средств.

Я обрадовался тому, что самолеты подсказали нам куда держать направление, а Борисов этого не понимает, только твердит: - "будем искать партизан или я застрелюсь". Больше не может без воды терпеть. Я ему объяснил ситуацию, которую вскрыли наши самолеты, он немного поверил в это, но не совсем. Часиков в 4 дня снова повторился налет наших самолетов, но только звеном (три самолета). Стрельба такая же. Система огня подтвердилась. Я попросил Борисова мне не мешать. Продумал наш дальнейший маршрут. Нарисовал обстановку, растолковал наш маршрут Борисову и говорю ему, смеясь: - "Если ты мне поставишь пол-литра, то я приведу тебя к своим". Он мне сразу ответил: - "Литр поставлю."

Все. Будем ожидать темноту и двинемся, а пока поспим. Сон был короткий. Начало темнеть и мы пошли. Шли лесом. Когда стало совсем темно, вышли на дорогу, выбрали момент, когда по дороге не было движения и быстренько перебежали на другую ее сторону. Лес стал мельче и скоро перешел в кустарник на песчаной почве. Идти по кустарнику было тяжело от нестерпимого запаха разлагающихся трупов.

Но вот кусты закончились и мы очутились перед окопами. Слева немецкая болтовня, огоньки сигарет. Борисов сжал мою руку у локтя, весь дрожит. Я жестом показываю, что надо идти. Перескочили окопы. В окопах в песке я оставил свои носки. В них набрался песок и они сползли.

Предполагаемая линия фронта остается позади, ибо она вся украшена осветительными ракетами. Вышли на поле. Оно все уставлено бабками овса. Справа деревушка, а слева через ручей - пелена тумана, мои предположения сбываются болото. Быстренько заходим в болото. Осока выше человеческого роста, растет на небольшой глубине.

Линию стрельбы и огней оставляем позади, на душе радостно. Ускоряем движение. Подальше от огня. Но очевидно наш шум в траве кто-то обнаружил и дал несколько очередей в нашу сторону, пули просвистели высоко от нас и чуть левее. Не снижая скорости и темпа вскоре мы оказались у реки. Ну, Федя, пей! Мы были уже километрах в двух от линии огня, уже не страшно.

Попили вдоволь, осмотрелись. По берегу реки стоят стога сена. В одном стогу - нора. Я полез в нору, думал найти что-нибудь поесть. Но, увы! Нора пустая.

Это было уже часа в два ночи 17 августа . Я сломал кол из стога, проверил глубину реки. Она была неширокая, правда глубокая. Решили вплавь переплыть, но как только мы в одежде окунулись в воду, нас потянуло ко дну. Не пойдет! Я разделся, переплыл половину речки и нащупал ногами дно. Хорошо! Борисов будет перебрасывать одежду, а я буду подбирать ее и относить на берег. Так и сделали. Выбрались на берег, выкрутили одежду. Я оделся, все мокрое, а ночь прохладная. У меня началась тряска - "зуб на зуб" не попадает. Борисов лучше себя чувствует - у него реглан, он быстрее согрелся. А меня трясет. И вот начинается новое испытание - непролазные кусты. Шаг ступишь и падаешь, часть лозняка срублена, внизу торчат кончики и ногам больно. Холодно, окоченел. У меня в руках пистолет, а я не могу пальцы разнять, так и топаю.