Виктор Шустиков - Футбол на всю жизнь

И вдруг в печальном 1962 году (по существу в конце шестьдесят первого) Николай Маношин перешел в ЦСКА. И уже через сезон его перестали призывать в сборную, а через год–другой и совсем замолчали о нем как о классном игроке. Яркий, своеобразный цветок, пересаженный на другую почву, быстро поник и завял. В результате не только «Торпедо», но весь советский футбол потерял талантливого игрока и великолепную, редкую по силе и сыгранности линию полузащиты.

Подобных примеров, к сожалению, набралось немало в памяти за мою «футбольную жизнь». Вспомните, как высоко оценивали в начале шестидесятых годов все специалисты, как тепло писала пресса о центральном нападающем нашей команды Геннадии Гусарове. Любители футбола знают, как великолепно, мощно и красиво играл этот спортсмен, как умело проявлял свои природные комбинационные способности. Примерно в одно время с Ма- ношиным, а может быть, немногим позже перешел он в московское «Динамо». И что же? Поиграл один сезон, а потом игра его с каждым годом начала все более тускнеть. И все чаще динамовские тренеры оставляли Гену в резерве, пробуя на острие атаки новых игроков.

По–моему, нечто аналогичное происходит с Мишей Гершковичем. В нашем клубе он был «звездой первой величины» (и поэтому неоднократно привлекался в сборную), а после перехода в «Динамо» его чаще видели на скамье запасных, а когда он все–таки выходил на поле, то нередко был вынужден действовать в несвойственном ему амплуа.

Эти примеры, как мне кажется, убеждают, что в судьбе спортсмена, так же как в судьбе актера, решающее значение имеет, в какой игровой ансамбль ты попал, подходит ли он тебе по духу, по образу творческого мышления, наконец, по составу исполнителей. Не случайно, в биографиях самых ярких мастеров советского футбола, при всем их различии, есть одна общая особенность — неизменная верность клубу. Это в равной мере относится и к торпедовцу Валентину Иванову, и к спартаковцу Игорю Нетто, и к динамовцу Льву Яшину…

— По позвольте, — могут возразить многие. — Вы что же, предлагаете отменить переходы и узаконить в нашем футболе нечто вроде «крепостного права»?

Нет, речь идет совсем не об этом. Конечно, бывают случаи, когда перемещение игрока из одного коллектива в другой необходимо, естественно, полезно. Но при каждом переходе должны свято соблюдаться морально–этические и творческие принципы.

На правах капитана московского «Торпедо», а несколько раз и совершенно по иным причинам мне доводилось бывать на заседаниях спортивно–технической комиссии Федерации футбола Советского Союза именно тогда, когда там решались вопросы о переходах. И всегда я слышал в выступлениях сторон одну, так сказать, сугубо юри- дически–правовую мотивировку:

— Имеет право!

— Не имеет права!

Но редко (возможно, мне просто очень не повезло в этом смысле) можно услышать, чтобы кто–нибудь дал глубокую, яркую, обоснованную творческую характеристику нужности или ненужности того или иного перехода.

Когда мы утверждаем, что современного футбола нет и не может быть без «звезд», и сетуем по поводу того, что их у нас становится все меньше и меньше, то объясняем это разными причинами, такими, как организация учебно–тренировочного процесса, связь науки с практикой, мудрость тренеров и т. д. Все это, конечно, имеет свое значение. И все–таки первопричина нашей бедности не в этом. Здесь мне хотелось бы привести слова Льва Ивановича Яшина.

«Как ни парадоксально это будет звучать, первое условие — наличие большой любви к игре и того, что поэты называют вдохновением. Только тот, кто способен годами сохранять трепетность ожидания каждой встречи, для кого, несмотря на ранги, звания, заслуги, опыт, любой матч — это праздник, радость, кто до последнего дня сохраняет в себе мальчишескую жадность к мячу — лишь тот достигает настоящих высот. Ибо футбол весь соткан из творчества и не терпит ремесленничества ни в каком виде».

Они дают точный ответ на вопрос о том, что нам помогает идти вперед. И ради чего мы играем. Да, мы играем ради любви. Ради любви к футболу. Ради любви к истинно прекрасному. Ради любви к зрителю.

Только страстная увлеченность любимым делом дает человеку силы и терпение неустанно трудиться, то, без чего немыслимо совершенство в спорте. Именно способность напряженно и самозабвенно работать является первым и непременным признаком таланта.

Сейчас, когда наблюдаем, как скучно, невыразительно, а главное, безрезультативно играет та или иная команда, мы начинаем рассуждать об умении тренера, о том, что дала наука данной команде, какая у нее материальная база и т. д. А часто объяснение серой игры скрывается в равнодушном отношении ребят к игре, как таковой.

Мне было 34 года, когда я проводил свой последний сезон. Проводил его в «дубле»: старался восстановить форму, чтобы иметь возможность как можно дольше играть в основном составе. Рядом со мной тренировались семнадцатилетние парни, как говорится, кровь с молоком. На занятиях, на правах старшего, я становился в голову колонны, но когда тренер командовал: «Бегом!» — двое или трое юнцов сразу же рывком обходили меня. Не подумайте, что в них говорило спортивное честолюбие. Они действовали по договоренности со своими товарищами: устроиться впереди, чтобы не дать возможности ветерану вести группу в высоком темпе, а постараться пройти дистанцию трусцой.

В такие минуты, признаюсь, мне становилось горько. За себя. За тренера. За наш футбол. Мне хотелось крикнуть:

— Зачем вы пришли в него, ребята? Ведь футбол — это искусство, и, как оно, он не терпит равнодушия и фальши. Тогда он превратится из игры в ремесло. Прежде чем избрать путь в команду мастеров, надо было подумать, готовы ли вы к этому?

Я часто обращался с такими словами к моим юным товарищам — и на правах капитана, и просто по велению сердца. Однажды, возмущенный откровенной ленью одного из них, я сгоряча наговорил ему много неприятного, а он, спокойно глядя мне в глаза, изрек:

— Вам, Виктор Михайлович, не хочется уходить, вот вы и лезете из кожи вон. А мне зачем стараться? У меня ведь еще все впереди.

Он глубоко ошибается: «впереди» у него ничего нет. Через несколько лет жизнь заставит его оставить зеленое поле. Он не понимает, что в свои тридцать четыре года я оставался в строю лишь потому, что с первых дней пребывания в большом футболе всегда «лез из кожи».

Все чаще и чаще в нашем спорте, и в футболе в частности, раздаются призывы к резкому омоложению команд. И не только призывы. Курс на омоложение наших команд — клубных и сборных, — на привлечение талантливых юношей в футбол верный, и возражать против него было бы смешно. Но все дело в том, какими путями проводить это обновление. Метод механической замены людей по паспортным данным, выбранный многими тренерами и руководителями, по моему твердому убеждению, неправилен. Неправилен и вреден!