Альгирдас Шоцикас - Четвертый раунд

Однако бокс учит и этому, и многому другому. Он учит мужчину по паспорту стать мужчиной по факту. А ради этого стоит пойти и на известный риск, и на известные жертвы. Они не только оправданны, они окупаются сторицей. Тот, кто уверовал в себя на ринге, верит в себя в любых жизненных ситуациях. Бокс многого требует, но еще больше дает.

Конечно, в те дни, когда бой с Юрченко натолкнул на подобные мысли, они еще не были для меня столь ясны и очевидны, как теперь. Многое было додумано и окончательно выверено гораздо позже — и в годы моей активной жизни на ринге, и в годы моей последующей тренерской работы. А тогда я скорее чувствовал все это больше сердцем, чем головой. Твердо я знал лишь одно, что жизнь моя отныне прочно связана с боксом и что бокс для меня не просто блажь или прихоть, а именно то, чего я в глубине души всегда неосознанно хотел, искал и наконец нашел.

ПЛАТА ЗА ЛЕГКОМЫСЛИЕ

Вернувшись в Каунас, я с новым рвением возобновил тренировки. Теперь, помимо Мисюнаса и Пастериса, со мной занимался еще и Заборас. Все трое сил ради меня не жалели, и я отвечал тем же. Кроме работы на снарядах, немало времени я отдавал футболу и баскетболу. Особенно баскетболу. Эта игра словно создана для подготовки боксеров. Качества, которые она развивает, — подвижность, ловкость, выносливость, чувство ориентировки в пространстве — абсолютно необходимы на ринге.

Упорно готовился я и к очередному первенству страны по боксу, которое должно было состояться через полгода в Москве; готовился не только в зале, но и на рингах. Из четырех, проведенных в Каунасе и Риге боев, все четыре я выиграл, причем три — нокаутами в первых раундах. Но победами этими я уже не обольщался; знал: цена их на всесоюзном ринге невелика.

Однако в Москве, к собственному удивлению, бои свои провел я тоже неплохо. Нокаутировал во втором раунде тяжеловеса из Белоруссии, а затем выиграл по очкам у украинского боксера. Третий бой я проиграл. Но о нем нужно сказать особо.

Моим противником на этот раз оказался сам Навасардов. Знаменитый Андро Навасардов, один из тройки лучших тяжеловесов страны. В памяти еще свежо было впечатление, которое осталось после боя Навасардова с Королевым на стадионе «Динамо», куда меня привел тогда Антанас Заборас, и после которого я навсегда «заболел» боксом. Навасардов был для меня не просто противником, а человеком, которым я с той минуты не переставал восхищаться, которому хотел подражать и с которым в глубине души мечтал когда-нибудь встретиться на ринге.

И вот встреча состоялась. Мечта воплощалась в жизнь пугающе быстро: бой с Навасардовым должен был стать моим девятым боем.

Навасардов, видимо, решил расправиться со мной без долгих церемоний. Начал он весьма уверенно, и я, находясь под гипнозом его имени, пропустил вначале много ударов. Но вскоре я заметил, что противник не всегда готовит свои атаки; он, судя по всему, не ждал с моей стороны серьезного сопротивления. Однако имя именем, а бой проигрывать я отнюдь не собирался. На ринге, кто бы ни был твоим противником, всегда существуют какие-то шансы. И я не замедлил воспользоваться оплошностью своего соперника.

Когда Навасардов начал очередную атаку без подготовки, сильным ударом в голову, я нырнул ему под руку и, выпрямляясь, провел боковой слева. Навасардов на полу. Нокдаун.

Это меня вдохновило. Чемпионы, оказывается, тоже падают. Даже если это чемпионы страны.

Правда, Навасардов тут же встал и постарался доказать, что его нокдаун не более чем досадная случайность: вихрь ударов отбросил меня к канатам. Но я уже знал, что и боги смертны.

Во втором раунде мне снова удалось зацепить противника. Еще нокдаун.

Конец раунда и весь третий прошел в обоюдных атаках. Навасардов, не желая больше рисковать, работал собранно, жестко, проявив в полной мере все свое техническое и тактическое мастерство.

Судьи отдали победу Навасардову, хотя часть зрителей осталась недовольна таким решением. Заслуженный мастер спорта Степанов, например, писал: «В боксерских кругах уже несколько лет идут разговоры о том, что у нас якобы нет тяжеловесов, кроме Королева, Навасардова и Линнамяги. Некоторая доля правды в этих рассуждениях есть, но она касается только Королева. Он превосходит своих соперников по силе, и по технике, и, главное, по тактике. Куда труднее достались победы Линнамяги и Навасардову. Надо сказать, что эти победы были неубедительны. Навасардов начал бой с того, что очутился на полу, сраженный левым крюком 19-летнего литовца Шоцикаса».

Привлек этот бой и внимание спортивных обозревателей.

«19-летний литовский тяжеловес А. Шоцикас отправил в нокдаун тбилисца Андро Навасардова, легко переносившего удары таких мастеров, как Николай Королев и Мартин Линнамяги, — писал один из них. — Шоцикас — левша. Он смел, энергичен, подвижен. Но нужно сказать: правосторонняя стойка явно мешает этому талантливому боксеру. Он должен немедленно начать работать в обычной левосторонней стойке!»

Не знаю, как насчет объективности решения судей, — думаю все же, что они были правы и присудили победу Навасардову не за его громкие титулы, как говорилось в среде болельщиков, а за подлинное искусство, которое он продемонстрировал во второй половине боя; что же касается совета по поводу моей стойки — его, кстати, высказывали весьма настойчиво и не один раз, — ни один из моих трех тренеров, к счастью, не разделял столь решительного и категоричного мнения. Они понимали, что несвойственная и неестественная для левши левосторонняя стойка сыграла бы для меня роль смирительной рубахи. А уж если говорить о ее «неудобстве», то неудобна она была не столько для меня, сколько для моих противников. Во всяком случае, тех из них, кто работал в обычной стойке. А таких в то время было большинство.

Тот факт, что левша в боксе имеет, так сказать, природные преимущества, обрел у нас всеобщее признание значительно позже. Сейчас, например, считается вполне естественным, что на таких крупнейших международных состязаниях, как Олимпийские игры и чемпионаты Европы, более трети финалистов — боксеры «окаянной» руки. Но тогда многие смотрели на дело иначе и не одному боксеру-левше это ошибочное мнение осложнило карьеру.

Стойка — основа в боксе. Если она естественна, боксер ощущает себя свободно и уверенно, если же она не отвечает его физическим особенностям, он чувствует себя скованно, будто в одежде с чужого плеча. К ней нельзя прилаживаться, ее нужно прилаживать к себе. Потому-то на большом ринге не найти двух противников с одинаковой стойкой; у одних, как у Королева, она открытая, у других, как у Щербакова, наоборот, собранная, у третьих — высокая, с откинутым назад корпусом, у четвертых — низкая, с выдвинутым вперед туловищем; словом, у каждого та, какая ему удобнее. Стойка — это часть индивидуальности боксера, по ней можно определить манеру, в которой он привык работать. И если сказать о нем лишь то, что он, положим, боксирует в правосторонней стойке, — это означало бы не сказать о нем ровно ничего.