Ирина Якубовская - Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь

Прокурору оставалось только произнести ключевую фразу, которая была подчеркнута и звучала всегда одинаково: «Вот сейчас к вам приедет мой сотрудник Якубовский и все расскажет».

Под Диминым крылом Московская городская прокуратура жила припеваючи. В Мосгорисполкоме выделили целый квартал зданий на Новокузнецкой улице. Такими хоромами мог похвастаться только КГБ СССР. И это ещё было не все. На тысячу сотрудников ежегодно выделялось пять тысяч квадратных метров бесплатного жилья. Дима стал членом городской жилищной комиссии.

Весь смех заключался в том, что, когда у него что-то просили: мясо в столовую, ондатровые шапки или импортные унитазы, вопрос решался мгновенно. У него был заготовлен текст письма на все случаи жизни примерно такого плана: «Для обеспечения оперативной деятельности органов прокуратуры просим выделить…» Далее следовал «унитаз в количестве одной штуки». Все шло прекрасно, пока Дима не поругался с прокурором из-за девушки Светы.

Света

Странно, но эта девушка совсем не подходила под тот женский стандарт, который обычно нравился Диме. Это был совсем не его тип. Темненькая, с короткой стрижкой, худенькая, с очень маленькой грудью — скорее, антипод идеала женской красоты, которому Дима поклоняется. Димин тип — это длинноволосая блондинка с соблазнительным бюстом.

Со Светой Дима познакомился в 1988 году. Это была романтическая история, которая стоила Диме его должности. В Свету он влюбился с первого взгляда, когда она пришла в прокуратуру устраиваться на работу.

У него была секретарша Ира, восемнадцатилетняя девушка. Так вот, у неё были груди, как две головы, такие соблазнительные, что один генерал специально приезжал, чтобы в приемной потискать Иру. А Свету рекомендовал знакомый адвокат. Дима задал ему лишь один вопрос: красива ли девочка? Тот принялся нахваливать её деловые качества. Это Якубовского интересовало меньше всего. Света позвонила, они договорились о встрече, но она не пришла. Дима обиделся и сказал секретарше Ире, чтобы со Светой она его больше не соединяла.

Прошло время, Света позвонила опять. И это был момент, когда Диме вдруг захотелось с кем-нибудь переспать. Ира знала, что у него все может быть очень импульсивно, она своего начальника достаточно изучила. Возникни Света чуть раньше или чуть позже, ничего бы не получилось. Но она проявилась вовремя, и Дима пригласил её приехать.

Дальше произошла история в стиле Якубовского. Света ему понравилась с первого взгляда, и он решил для шика отправить её на машине прокурора города. Но так неудачно совпало, что у прокурора Баранова была примерно такая же вариация — дама в кабинете. И он, естественно, собирался благополучно доставить её домой на своем служебном автомобиле.

— Дима, к тебе сейчас спустится женщина, отправь её, пожалуйста, домой.

Женщина спустилась, но Дима не слишком вежливо объяснил ей, что ему самому нужна машина.

И разъяренная дама бросилась наверх, к прокурору. Тот снял трубку.

— В чем дело? — В прокурорском голосе звенел металл. — Я тебя просил дать машину.

— Не могу, — Дима был непоколебим, — машина занята.

— Так отвези её на своей машине.

— Не выйдет, мне она самому нужна.

Он шел на принцип, отлично зная, что подобные вольности не сойдут с рук. Еще можно было одуматься, дать задний ход, поджать хвост и все исправить. Но это мог кто-то другой, только не Дима. Ударить лицом в грязь перед девушкой — на это Дима не пойдет никогда.

Света уехала домой на прокурорской «Волге», а Диме вскоре уже не надо было спешить на работу. Его уволили.

А со Светой жизнь не получилась, поскольку у Димы все складывается по Пушкину: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…» Если он любит женщину, то она кидает его через колено. Не любит — женское обожание ему обеспечено. И, влюбившись безмерно в Свету, Дима потерял её любовь.

Наверное, были и чисто земные мотивы крушения этого брачного союза. Как писал поэт, «любовная лодка разбилась о быт». Света не считала нужным как-то заботиться о муже. Она занималась только собой. Нередко день начинался с того, что Дима по всему дому искал чистые носки. Бывало, что ему приходилось доставать из стиральной машины грязную одежду, быстро стирать и сушить. Потому что надеть было нечего.

У них есть общий ребенок — Юлик. Вопрос о Димином отцовстве все ещё остается открытым. Мальчик родился после развода, а зачат он был, когда Дима находился в Германии со своей особой миссией. Брак со Светой был недолгим, через два года они разошлись.

Без пяти минут депутат

В конце 1989 года началась кампания по выборам народных депутатов России. И так случилось, что Диму однажды пригласили выступить по архангельскому телевидению.

В каждом крае — свои проблемы. Архангельск — не исключение. И Дима в своем телевыступлении рассказал все, как есть. Он говорил о самом наболевшем — взаимоотношениях с центром, который, как считали местные жители, их просто грабил.

Неделю спустя Диме позвонили ребята из Архангельска. «Знаете, — сказали они, — ваше интервью произвело самый настоящий фурор. Горком комсомола выдвигает вас нашим кандидатом в депутаты».

Потом он долго хранил фотографию, сделанную в Архангельске: у храма стоят старики и старушки с плакатом «Верующие — за Якубовского!».

Правда, во второй тур Дима не прошел. У него была чистая победа в городе и полный ноль в области.

На пути к Олимпу

Вылетев из Прокуратуры Москвы, Дима пересидел два-три месяца в Мосгорисполкоме, в управлении гостиниц.

Но в то время уже создавался Союз адвокатов. Диму взял туда Воскресенский, который был в ту пору председателем этого союза. Сейчас он президент Международного Союза адвокатов. С Димой они по-прежнему дружат. Г. А. Воскресенский написал замечательное вступление к нашей книге «Что такое арест и как с ним бороться».

Союз адвокатов тогда занимал три комнаты. В одной сидел Воскресенский, в другой — Якубовский, а в третьей — остальные сотрудники.

Дима четко знал, чего он хочет. Деньги в тот момент для него много не значили. Главным критерием была карьера, власть. И он делал все, чтобы добиться цели. Если полистать его трудовую книжку, видно, что он нигде подолгу не задерживался. Два-три года — и дальше, вверх по служебной лестнице. Где бы Дима ни работал, он всегда ухитрялся сделать так, что его должность становилась главной. Не должность делала человека, а человек — должность. Он обладал поразительным умением сразу становиться незаменимым. Мгновенно обрастал нужными связями и везде становился своим — не по блату, не по звонку.