Владимир Вернадский - Коренные изменения неизбежны - Дневник 1941 года

17 июня 1941 года в Президиуме Академии прошло создание на Биологическом Отделении Лаборатории по физиологии микроэлементов при Институте биохимии. Во главе поставлен Д. Н. Прянишников. Наша с ним работа останется нетронутой. Надо ее расширить радиоактивными элементами. В «Известиях» 12.VI упомянуто мое имя, вместе с Прянишниковым, ‹как› обративших внимание на значение «микроэлементов». Это название вошло, мне кажется, через нашу Лабораторию, но не я ‹один› был его автором - и А. П. Виноградов ‹также›.

Смерть Горького 18 июня 1936 года. Об убийстве его тогда никто не подозревал. Это «открылось» позже, и жертвами явились Левин и Плетнев которые «сознались» во время процесса[108] .

Уже во время процесса мне показалась подозрительной роль Ежова помощника Ягоды - грубо-глупым рассказом об обоях его помещения. В 1941 году, в пятилетие смерти Горького, ни в «Правде», ни в «Известиях», ни в «Литературной газете» об этом «убийстве» никто не говорил.

19 июня. Четверг. Узкое.

Вчера ‹исполнилось› пятилетие со времени смерти Горького. Поразительно, что никто не говорит - и не верит? - в его убийство врагами. В «печати» («Правда» и «Известия») только Ярославский, между прочим, об этом упомянул.

Бедные Д. Д. Плетнев и Левин - пострадали напрасно; а Левин уже убит. Друг Я. В. Самойлова[109] , мягкий человек и хороший врач, - он был у нас в начале нашей московской жизни: в 1890-х годах он был ‹нашим› домашним врачом. Потом ‹были› Филатов, Аргутинский - главным образом детские ‹врачи›. А. Я. Самойлова рассказывала, что так как Левин был кремлевским врачом и лечил ‹сотрудников› НКВД, - то он, когда его пришли арестовать, позвонил Ежову; тот его успокоил и сказал, что все это выяснится.

Среда, окружавшая Горького (один Ягода чего стоит), явно была подозрительна. По-видимому, и Луппол, тихо арестованный и исключенный из академиков, связан ‹был› с гешефтами этой семьи?

Интересно, сколько правды в том, как объясняют ‹…›[110] ТАСС о Германии, бывшие на днях в связи с отъездом Криппса и публикацией об этом в связи с нашими отношениями с Германией [111] .

Говорят, что Германии ‹нами› был предъявлен ультиматум - в 40 часов вывести ее войска из Финляндии - на севере у наших границ. Немцы согласились, но просили об отсрочке - 70 часов, что и было дано.

22 июня, утро. Воскресенье. Узкое.

По-видимому, действительно произошло улучшение - вернее, временное успокоение с Германией. Ультиматум был представлен. Немцы уступили. Финляндия должна была уничтожить укрепления вблизи наших границ (на севере), построенные немцами. По-видимому, в связи с этим - отъезд английского посла и финляндского?

Грабарь[112] рассказывал, что он видел одного из генералов, которого сейчас и в партийной, и в бюрократической среде осведомляют о политическом положении, который говорил ему, что на несколько месяцев опасность столкновения с Германией отпала.

И. К. Луппол пострадал в связи с Горьким. Говорят, он расстрелян. Он был мужем вдовы сына Горького, которая служила в Институте Горького. Арестованы были и Луппол, и вдова сына Горького в связи с тем, что в Дерпте при обыске у какой-то баронессы, старой знакомой Горького, нашли дневники Горького, содержащие критику деятельности Советского правительства из тех лет, когда Горький ‹был на границе разрыва› с Советской властью. Горький взял обещание от вдовы сына, что она эти дневники перешлет от баронессы ‹ему›. Ее выпустили, а Луппола арестовали и, говорят, расстреляли. Луппол был образованным человеком, не симпатичным - но одним из немногих культурных правительственных деятелей. Из румын.

…1872 год. Помню ‹себя› в большой комнате (спальня) моей матери в Харькове, разделенной на две части большой перегородкой из материи. Большая покрытая низкая тахта стояла в ней, и я любил на ней лежать и читать. Отец с Каченовским[113] , которой я интересовался. Вдруг отец меня позвал и сказал Каченовскому: «Мой отец [114] думал, что я доживу до конституции, но я этого не думаю, но уверен, что Володя будет жить в свободной стране».

22 июня, вечер. Воскресенье. Узкое.

В 4 часа утра - без предупреждения и объявления войны - в воскресенье 22 июня германские войска двинулись на нашу страну, застав ее врасплох.

Мы узнали об этом в Узком в санатории через радио из речи В. М. Молотова.

Он сообщил, что в этот час немецкие аэропланы бомбардировали Киев, Житомир, Каунас и ‹нас атаковали› с румынской границы. Больше 200 убитых и раненых. Одновременно произошло нападение на наши пограничные войска на западной границе - и в Финляндии.

Из речи как будто выходит, что хотя немцы и были отбиты, не застали ‹нас› врасплох - но находятся на нашей территории. Граф Шуленбург в 5 1/2 утра сообщил, что это вызвано сосредоточением наших войск на немецкой границе.

Речь Молотова была не очень удачной. Он объявил, что это вторая отечественная война и Гитлера постигнет судьба Наполеона. Призывал сплотиться вокруг большевистской партии.

Ясно, что ‹нас› застали врасплох. Скрыли все, что многие, по-видимому, знали из немецкого и английского радио.

Они говорят, что Германия предложила Англии заключить мир (Гесс? - я не верил). Говорили, Рузвельт это предложение отверг. Мне кажется маловероятным, чтобы Англия могла пойти на заключение мира с Германией в этой обстановке - за счет нас.

23 июня. Понедельник.

Только в понедельник выяснилось несколько положение. Ясно, что опять, как ‹в войне› c Финляндией, власть прозевала. Очень многие думали, что Англия за наш счет сговорится с Германией (и Наташа ‹так думала›). Я считал это невозможным. Речь Черчилля стала известна.

Бездарный ТАСС со своей информацией сообщает чепуху и совершенно не удовлетворяет. Еще никогда это не было так ярко, как теперь.

Читал - но настоящим образом не работал.

Интересный разговор с П. П. Масловым[115] об Институте Экономики. Работа Института «коммунистическая» - дорого стоит и плохого качества. Много сотрудников, которые ничего не делают. Но сейчас и невозможно научно работать в этой области, так как нет свободы искания.

3 июля. Узкое.

Только утром 23.VI - была передана по радио речь Черчилля, и получилось более правильное представление.

29.VI.1941 появилось в газетах воззвание Академии Наук «К ученым всех стран», которое и я подписал. Это - первое воззвание, которое не содержит раболепных официальных восхвалений: «Вокруг своего правительства, вокруг И. В. Сталина»; говорится о фашизме: «Фашистский солдатский сапог угрожает задавить (?)[116] во всем мире яркий свет человечества - свободу человеческой мысли, право народов самостоятельно развивать свою культуру». Выдержано ‹так› до конца. Я думаю, что такое воззвание может сейчас иметь значение. Подчеркнуто то, что отличает нашу диктатуру идеологически от немецкой и итальянской.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});