Пол Теру - Старый патагонский экспресс

Я заверил, что это должно быть очень приятным опытом, и даже постарался себе представить, как пьяный в стельку юнец лапает эту веснушчатую толстуху, пока вагон с сидячими местами (как обычно по ночам, провонявший грязными носками) с шумом несется по рельсам.

— Нет, не просто приятный. Очень-очень важный! Это было именно то, в чем я нуждалась. То, ради чего я поехала на Восток.

— Чтобы познакомиться с этим парнем?

— Нет, что вы! — капризно протянула она. — Моя мама скончалась.

— Простите.

— Я узнала об этом во Флагстаффе и поспешила на поезд. А потом мы застряли в Чикаго, если вам хватит совести сказать «застряли» про «Холидей Инн»! А с Джеком я познакомилась где-то возле Толедо — где-то прямо здесь, если мы проезжаем Толедо, — и она выглянула из окна. — «Быожже, как ты прекрасна!» Это меня очень поддержало. Мне пришлось слишком многое пережить.

— Я вам искренне сочувствую. Наверное, это очень грустно — ехать домой на похороны.

— На двое похорон, — уточнила она.

— Простите?

— Мой отец тоже умер.

— Недавно?

— Во вторник.

Сегодня у нас была суббота.

— Боже… — вырвалось у меня.

— Мне нравится, как вы это говорите! — улыбнулась она.

— Я хочу сказать, что мне очень жаль вашего отца.

— Его хватил удар. Я-то думала, что приеду домой и похороню маму, но пришлось хоронить их обоих. «Тебе следует почаще бывать дома, детка!» Вот что папа мне сказал. И я согласилась. Флагстафф — не ближний свет, но там у меня своя квартира и хорошая работа. А потом он умер.

— Грустная выдалась поездка.

— И мне еще придется вернуться. Они не могут их похоронить без меня. Я должна присутствовать на погребении.

— Но я думал, что все уже сделано.

— Они не хоронят людей в Нью-Йорк-Сити, — сообщила она с сердитым взглядом.

Я попросил повторить это странное утверждение. И она повторила в тех же самых укоризненных тонах.

— Боже, — снова вырвалось у меня.

— Вы совсем как Джек! — И она улыбнулась, снова продемонстрировав свои неповторимые зубы.

— Но почему они не хоронят людей в Нью-Йорке?

— Земля слишком твердая. Она застыла. И они не могут выкопать…

«В суровые холода зимы 1978 года, — подумал я строчками из книги, — когда земля застыла настолько, что невозможно стало хоронить людей и могильщикам пришлось переквалифицироваться в плотников, я решил сесть на поезд, идущий в самые южные страны Латинской Америки».

Леди из Флагстаффа удалилась, но на протяжении восьми или девяти часов, перемещаясь из вагона в вагон, я то и дело слышал ее суховатый, бесцветный голос, повторяющий нараспев:

— …потому что они не хоронят людей в Нью-Йорк-Сити.

И дважды, увидев меня, она восклицала:

— Быожже! — и весело смеялась.

Замерзшие стрелки, обледенелые рельсы, снег — все это увеличивало наше опоздание, и проводник старательно уговаривал меня оставить надежду успеть на пересадку на поезд до Форт-Уорта.

— Черта с два вы куда-то успеете, — сказал он на станции Индиана. В руках у него был плотный снежок.

Кроме того, насколько я смог понять, что-то случилось в хвостовом вагоне: оттуда резко потянуло горелым, и, чтобы избежать взрыва, нам пришлось тащиться со скоростью не больше тридцати километров в час. Только в Элкхарте наш состав «Лейк-Шор Лимитед» смог избавиться от взрывоопасного вагона, но и на эту операцию ушло ужасно много времени.

Пока мы торчали на станции, в спальном вагоне царила тишь да гладь, и только проводник сильно нервничал. Он говорил, что на таком холоде могут совсем замерзнуть тормоза. Мотаясь по вагону взад-вперед со своей щеткой, он повторял, что все равно эта работа ему нравится больше, чем прежняя. Раньше он был электриком, но ему гораздо больше подходит работа с людьми.

— Твоя проблема в том, — сказал ему кондуктор, проверявший билеты и желавший успокоить коллегу, — что ты раздуваешь из мухи слона.

— Наверное, — ответил проводник и принялся счищать щеткой наледь с двери в тамбур.

— В этот раз все не так плохо, как в прошлый. Тогда вообще все застыло.

— Но я должен заботиться о моих пассажирах! — сказал проводник.

О моих пассажирах! Нас осталось всего трое в спальном вагоне: чета Бунсов и я. Первое, о чем поведал мне мистер Бунс, — предки его матери прибыли в Америку на «Мэйфлауэр». На мистере Бунсе была кепка с ушами и два толстых свитера. Он желал поговорить о своей родне на мысе Код. Миссис Бунс заявила, что Огайо гораздо хуже этого мыса. Оказалось, что предки мистера Бунса были еще и гугенотами. И старина Бунс изложил типичную американскую историю: какими бедными и несчастными были его предки-иммигранты и как он сумел всего достичь с самого нуля, исключительно своими силами. Я слушал, проявляя посильное терпение. Кажется, это именно Бунса я умудрился обидеть в самом начале пути («Прямо как Транссибирский экспресс. — Нет, не похоже»). Впоследствии я старательно избегал Бунсов.

И все же на подъезде к Элкхарту в поезде «Лейк-Шор Лимитед» все сильнее нарастала паника. Теперь уже все пассажиры понимали, что рушатся их планы на Чикаго. Большая компания девушек направлялась в Новый Орлеан на карнавал «Марди Грасс». Несколько семейных пар должны были успеть на круизные суда в Сан-Франциско и очень переживали, что у них пропадут билеты. Молодой парень из Канзаса боялся, что жена подумает, будто он ее бросил и ушел к другой. Чернокожая парочка о чем-то тревожно шепталась, и я расслышал, как девушка сказала:

— Ох, черт!

— Мы уже давно должны были быть в Чикаго, — сказала одна из подружек, ехавших на «Марди Грасс».

Только леди из Флагстаффа, чьи родители недавно скончались, воспринимала все в розовом свете и пребывала в отличном настроении. Она объясняла всем и каждому, что ехала на этом поезде на восток всего-то десять дней назад. И в пути происходило то же самое: заносы, задержки, опоздания. Но «Амтрак» поселил всех в Чикаго в «Холидей Инн» и дал каждому по четыре доллара на такси и талоны на обед, и оплатил один телефонный звонок. И она нисколько не сомневалась, что «Амтрак» точно так же облагодетельствует и нас.

Новости разносились по составу со скоростью молнии, и словно в подтверждение добрых намерений «Амтрака» сообщили о том, что в вагоне-ресторане подают бесплатный обед: суп, жареный цыпленок и мороженое. Это привело леди из Флагстаффа в полный восторг, и она воскликнула:

— Это еще что! Вот подождите, что будет в Чикаго!

И ее соседи по вагону принялись строить планы, как будут тратить четыре доллара на такси, которые пока никому выдавать не собирались.