Наталья Командорова - Русский Стамбул

Неизгладимое впечатление на Аскольда и Дира произвело зрелище с императором. По установившейся традиции византийцы только на короткие мгновения показывали своего владыку приезжим гостям, затем императорский трон с помощью хитроумных приспособлений взмывал куда-то вверх (словно к самому Всевышнему навстречу!), повергая в трепет присутствующих. Возможно, этот ритуал был введен из-за того, что император Михаил, правивший в Византии в IX веке, проводил свое время в постоянных оргиях, что отрицательно сказывалось на его внешнем виде. Дабы не уронить авторитет императорской короны и не бросить тень на ее сиятельных обладателей, решено было при встречах гостей с владыкой не давать им времени, достаточного для более пристального и внимательного разглядывания лица императора. «При константинопольском дворе только ослепляли послов блеском императорской особы, но дать возможность приглядеться к нему было не в расчетах византийских хитрецов, — писал историк. — Они всегда рассчитывали только на одно первое впечатление, и в отношении тех народов, которых они считали варварами, этот расчет всегда оправдывался.

Трон с императором был мгновенно скрыт. Князья могли только мельком заметить, что он унесся куда-то кверху».

Восхищенные и пораженные увиденным, Аскольд и Дир уже были готовы принять христианство, однако их остановили ропот и негодование дружинников, которые считали, что их предводители одурманены чудными видениями и на самом деле посажены в золотую клетку. Подобные «золотые пленения» византийцами часто использовались, когда необходимо было добиться от заложников или их родственников нужных действий и поступков. Окружая знатных пленников вниманием и заботой, создавая для них самые благоприятные условия жизни, ослепляя и осыпая их драгоценностями и подарками, император и его окружение, как правило, достигали требуемого результата. Кстати, этот прием с «золотыми заложниками» успешно усвоили и переняли турки, поселившиеся впоследствии на территории бывшей Ромейской империи.

В христианство — во имя любви?

Судя по всему, Аскольд и Дир были одними из первых россов, оказавшихся в так называемой золотой клетке: коварство Константинополя распространилось и на их души. Согласно легенде, византийцы познакомили Аскольда с некоей юной девушкой-славянкой, которая как две капли воды походила на его погибшую невесту. Расчет оказался верным, и варяжский князь влюбился с первого взгляда.

Аскольд захотел взять девушку в жены. Византийцы не возражали, но поставили условие: так как избранница предводителя варяго-россов — христианка, князю также надлежало креститься и принять христианскую веру.

Хитрые византийцы рассуждали, как утверждал историк, примерно так: «Всем… известно, что образовалось два славянских государства: одно — на севере, на озере, которое по-славянски называется Ильмень, другое — на Днепре. Северные варяго-россы грубы, свирепы, нрав их неукротим, и борьба с ними была бы очень трудна. Теперь и они для нас безопасны. Если между Византией и киевскими варягами установится прочная связь, то нам нечего бояться северных. Киевские варяго-россы станут первым оплотом Византии и никогда они не допустят своих ильменских соплеменников до нас…»

А что же Аскольд?.. Мечтая о женитьбе на прелестной девушке и размышляя о чудодейственном спасении Константинополя, он начинал верить, что «в облаках фимиама над бескровным жертвенником всегда витает Бог христиан, Бог — перед которым ничто и Один, и Тор, и Перун славянский…» и тем более земной человек со своими слабостями и пристрастиями.

Аскольд и Дир крестились. «Князья готовились к принятию христианства под руководством особо назначенных для того Фотием (патриарх) священников, — писал Красницкий. — Мягкие их души готовы давно уже были к восприятию нового вероучения, и они охотно внимали всему, что говорили им наставники. Да, впрочем, многое из этого и Аскольд, и Дир слышали уже ранее, еще в то время, когда они ходили вместе с викингами на франков и саксов; там тоже говорили об этом невидимом, но всесильном Божестве…».

По мере постижения христианских истин Аскольд все больше утверждался в мысли, что встреча с очаровавшей его девушкой-славянкой — знамение Божие. Как гласит предание: от известия о принятии христианства бывшими врагами и варяго-россами возликовал весь Константинополь.

Аскольд увез из Византии вместе с любимой женой страстное желание просвещать «великим светом христианского учения» своих соплеменников, ждущих его и Дира в Древнем Киеве.

Загадка остается

По преданию, перед отбытием из Константинополя Аскольд и Дир дали клятву византийцам-единоверцам никогда больше не идти войной на священную страну христиан. А если их соплеменникам — приильменским новгородским россам вздумается поднять дружины против града Константина, то не пропускать их на днепровских порогах и чинить всяческие препятствия агрессии. Пообещали также «варяжские витязи» при необходимости помогать византийским братьям по вере своими боевыми отрядами. Варяжские князья заключили договор с Византией о дружбе, а также заверили императора и патриарха Фотия в том, что будут приднепровских варваров обращать в святую веру, в том числе и личным примером.

Так ли было на самом деле, или это всего лишь красивый вымысел? Можно по-разному относиться к легендам, но факт остается фактом: долгие годы, почти два десятилетия, после последнего похода Аскольда и Дира в Константинополе, судя по документальным источникам, не наблюдалось событий, связанных с воинственными набегами россов.

Как бы то ни было, после возвращения из константинопольского вояжа Аскольд и Дир не только не пытались нарушить заключенный мир, но и не допускали иных вражеских продвижений в сторону града Константина на контролируемых ими водных путях.

Недовольных договором с Константинополем в Киеве было много: и среди варягов, и среди славян. Особенно воинственно были настроены дружинники, основным занятием которых была война. Но «варяжским витязям» удалось убедить и уговорить большинство из числа даже самых непримиримых противников мирной жизни.

Дружеское сосуществование Киева и Константинополя было нарушено лишь в начале X века.

Амбиции князя Олега

В 879 году умер правитель Новгорода — варяжский князь Рюрик, оставивший после себя наследника — четырехлетнего Игоря (некоторые исследователи полагают, что у Рюрика не было прямых наследников). После недолгой борьбы власть в Новгороде перешла к соратнику (по другой версии — родственнику) Рюрика — варяжскому князю Олегу, который стал опекать наследника Рюриковича и действовать от его имени.